Тогда я жила в Волгограде с родителями. В институте я встретила свою любовь, и по прошествии небольшого отрезка времени мы стали жить вместе. Снимали комнату недалеко от порта. Денег на квартиру, конечно, не было. Да и родители у нас небогатые были, помочь могли только морально. А у него отец вообще заболел золотой лихорадкой, бросил мать и уехал куда-то на Дальний Восток, больше его никто не видел…
Добавить в моё избранное
10 мин, 4 сек 9182
Но всё чувство вины прошло, когда я постучала Ольге, но мне никто не открыл. Я стучала снова и снова, звала Ольгу и сына по имени, но безрезультатно. Никого не было. В голове роились десятки идей и вариантов, куда они могли деться и что случилось. Я стояла перед дверью с ошарашенным лицом и смеялась:
— Как смешно! Я даже начала волноваться… — говорила я в замочную скважину. Но все мои слова и попытки открыть дверь были настолько безуспешны, что я даже начала вспоминать, о чем мы с ней говорили перед тем, как я ушла в аптеку. Может быть, она мне сказала что-то важное, а я прослушала… Да нет… Вроде нет… Сердце билось очень часто, я не знала, что мне делать, как быть. Не могла поверить, что что-то могло случиться. Должна ли я звонить мужу? Может, все нормально, и я что-то упустила в разговоре с Олей? Какой я буду выглядеть дурой, когда муж приедет после моего звонка, а мы сидим с соседкой у неё на кухне и хохочем над тем, какая я глупая? Или позвонить? Или… Позвоню. Но сперва постучу в дверь к старухе, забыв про все обиды и гордость. Может, эта карга слышала что-нибудь.
Сначала никто не открывал, потом я стала стучать сильнее и просить о помощи. Когда я уже не надеялась, что «ведьма» откроет мне, замок щелкнул и дверь открылась. На цепочку.
— Я же сказала тебе, уходи отсюда… — её голос уже не был озлоблен.
— Простите, мой сын… Вы не видели Олю, вашу соседку? С ней мой сын, я пошла в аптеку… — я пыталась поскорее все объяснить старухе, но слова путались, я чувствовала, что сейчас заплачу.
— Бедная девочка. Глупая, — слова старухи звучали не как обвинение, скорее, как приговор. Она что-то знала. Дверь захлопнулась, и на мои глаза навернулись слезы. Но дверь тут же открылась, и я поняла, что старуха просто сняла цепочку.
— Проходи, — сказала она.
— Зачем? — спросила я, но ответа не последовало.
Теперь я могла видеть всю старуху — это была обычная старая женщина лет восьмидесяти, ничем не отличная от других стариков. Я прошла в её квартиру вслед за ней.
— Дверь захлопни! — крикнула старуха, которая уже одной ногой шагнула в комнату.
Я захлопнула и увидела, что на внутренней стороне двери мелом был нарисован большущий крест-распятие, а верхняя кромка короба двери была истыкана иголками и булавками.
— Захлопнула? Проходи-проходи тогда! — голос звучал уже из комнаты. Я проследовала за голосом. Это была однокомнатная квартира, я думаю, такая же, как у моих «противоположных соседей». В комнате у старухи было все прибрано и строго на своих местах. Кажется, она была одна из тех чопорных старух, которые, я полагала, остались только в Англии.
Переведя взгляд на стену, которая, по логике, должна граничить с квартирой Ольги, я увидела, что она вся в распятиях. Нарисованные мелом, большие, маленькие, бронзовые, позолоченные — их тут были целые сотни! В красном углу стоял киот, из которого виднелась Богородица. Старуха, должно быть, очень набожна, подумала я.
— Зачем вы меня сюда позвали? Вы знаете, где мой сын? — немного злясь, выдала я.
— Боюсь, деточка, что знаю… — почти шепотом произнесла старуха.
— Что это значит?! — крикнула я с досадой.
— Послушай меня! Когда я накричала на тебя, я просто хотела отбить у тебя всяческое желание приходить к моей квартире, а соответственно, и к её. Я вовсе не такая злая и умалишенная старуха, как ты думаешь. Просто, если бы я сказала тебе, что у меня по соседству живет дьявольское отродье, прости Господи, ты не поверила бы мне. Вы, молодые, вообще перестали верить старикам, считая их ненормальными, изжившими свой век мумиями.
— Да нет, о чем вы? — как бы оправдываясь, сказала я, но старуха перебила меня:
— Я каждую ночь слышу, как она стонет там, за этой стеной, — старуха показала на усыпанную распятиями стену.
— Что вы несете! Где мой сын?! — я крикнула сильнее, подумав, что это дурной сон.
— Та самая Ольга, которую ты видела, жила здесь два года назад, — продолжила бабка, не обращая внимания на мои крики.
— Что значит «жила»? — удивленно спросила я.
— А то и значит! Сама видела, как её тело и тело её сына Антошки несли по этому самому коридору! Два года назад!
— Но что… — я села на кресло, чувствуя, как мои ноги подкосились.
— От Ольги муж ушел, она горевала сильно, никак не могла пережить разрыв. Осталась с сыном вдвоем в этой квартире. Не работала, отец её, не бедный человек, помогал деньгами, поддерживал всячески. Всё бы ничего, только вот сына она видеть не могла, уж очень сильно он ей отца его проклятущего напоминал. Стала искать истину в вине и иногда так напивалась, что даже забывала сына забрать из садика. Благо, отец её решил с этим вопрос. Когда она не могла до садика дойти, он машину рабочую посылал за внуком и говорил, чтобы к нему домой везли. Потом, конечно, скандалил с ней, говорил, что в лечебницу положит, ребенка к себе жить заберет.
— Как смешно! Я даже начала волноваться… — говорила я в замочную скважину. Но все мои слова и попытки открыть дверь были настолько безуспешны, что я даже начала вспоминать, о чем мы с ней говорили перед тем, как я ушла в аптеку. Может быть, она мне сказала что-то важное, а я прослушала… Да нет… Вроде нет… Сердце билось очень часто, я не знала, что мне делать, как быть. Не могла поверить, что что-то могло случиться. Должна ли я звонить мужу? Может, все нормально, и я что-то упустила в разговоре с Олей? Какой я буду выглядеть дурой, когда муж приедет после моего звонка, а мы сидим с соседкой у неё на кухне и хохочем над тем, какая я глупая? Или позвонить? Или… Позвоню. Но сперва постучу в дверь к старухе, забыв про все обиды и гордость. Может, эта карга слышала что-нибудь.
Сначала никто не открывал, потом я стала стучать сильнее и просить о помощи. Когда я уже не надеялась, что «ведьма» откроет мне, замок щелкнул и дверь открылась. На цепочку.
— Я же сказала тебе, уходи отсюда… — её голос уже не был озлоблен.
— Простите, мой сын… Вы не видели Олю, вашу соседку? С ней мой сын, я пошла в аптеку… — я пыталась поскорее все объяснить старухе, но слова путались, я чувствовала, что сейчас заплачу.
— Бедная девочка. Глупая, — слова старухи звучали не как обвинение, скорее, как приговор. Она что-то знала. Дверь захлопнулась, и на мои глаза навернулись слезы. Но дверь тут же открылась, и я поняла, что старуха просто сняла цепочку.
— Проходи, — сказала она.
— Зачем? — спросила я, но ответа не последовало.
Теперь я могла видеть всю старуху — это была обычная старая женщина лет восьмидесяти, ничем не отличная от других стариков. Я прошла в её квартиру вслед за ней.
— Дверь захлопни! — крикнула старуха, которая уже одной ногой шагнула в комнату.
Я захлопнула и увидела, что на внутренней стороне двери мелом был нарисован большущий крест-распятие, а верхняя кромка короба двери была истыкана иголками и булавками.
— Захлопнула? Проходи-проходи тогда! — голос звучал уже из комнаты. Я проследовала за голосом. Это была однокомнатная квартира, я думаю, такая же, как у моих «противоположных соседей». В комнате у старухи было все прибрано и строго на своих местах. Кажется, она была одна из тех чопорных старух, которые, я полагала, остались только в Англии.
Переведя взгляд на стену, которая, по логике, должна граничить с квартирой Ольги, я увидела, что она вся в распятиях. Нарисованные мелом, большие, маленькие, бронзовые, позолоченные — их тут были целые сотни! В красном углу стоял киот, из которого виднелась Богородица. Старуха, должно быть, очень набожна, подумала я.
— Зачем вы меня сюда позвали? Вы знаете, где мой сын? — немного злясь, выдала я.
— Боюсь, деточка, что знаю… — почти шепотом произнесла старуха.
— Что это значит?! — крикнула я с досадой.
— Послушай меня! Когда я накричала на тебя, я просто хотела отбить у тебя всяческое желание приходить к моей квартире, а соответственно, и к её. Я вовсе не такая злая и умалишенная старуха, как ты думаешь. Просто, если бы я сказала тебе, что у меня по соседству живет дьявольское отродье, прости Господи, ты не поверила бы мне. Вы, молодые, вообще перестали верить старикам, считая их ненормальными, изжившими свой век мумиями.
— Да нет, о чем вы? — как бы оправдываясь, сказала я, но старуха перебила меня:
— Я каждую ночь слышу, как она стонет там, за этой стеной, — старуха показала на усыпанную распятиями стену.
— Что вы несете! Где мой сын?! — я крикнула сильнее, подумав, что это дурной сон.
— Та самая Ольга, которую ты видела, жила здесь два года назад, — продолжила бабка, не обращая внимания на мои крики.
— Что значит «жила»? — удивленно спросила я.
— А то и значит! Сама видела, как её тело и тело её сына Антошки несли по этому самому коридору! Два года назад!
— Но что… — я села на кресло, чувствуя, как мои ноги подкосились.
— От Ольги муж ушел, она горевала сильно, никак не могла пережить разрыв. Осталась с сыном вдвоем в этой квартире. Не работала, отец её, не бедный человек, помогал деньгами, поддерживал всячески. Всё бы ничего, только вот сына она видеть не могла, уж очень сильно он ей отца его проклятущего напоминал. Стала искать истину в вине и иногда так напивалась, что даже забывала сына забрать из садика. Благо, отец её решил с этим вопрос. Когда она не могла до садика дойти, он машину рабочую посылал за внуком и говорил, чтобы к нему домой везли. Потом, конечно, скандалил с ней, говорил, что в лечебницу положит, ребенка к себе жить заберет.
Страница 2 из 3
