И вот в то лето, когда мне должно было исполнится 14, можно сказать накануне, приехал из города её внук, рыжий, конопатый Вовка на 2 года старше меня…
Добавить в моё избранное
10 мин, 53 сек 1381
Мне четырнадцать лет.
ВХУТЕМАС Еще школа ваянья.
Звон у Флора и Лавра Сливается С шарканьем ног.
Голоса приближаются:
Скрябин.
О, куда мне бежать От шагов моего, божества!
Это Пастернак. В мои же 14 лет, встречи и опыт были совсем другого свойства. В качестве небольшого отступления, замечу: многие искренне жалеют, что в их жизни ничего «такого» не происходило, не было ни чертей, ни ведьм, ни НЛО не вступало с ними в контакт, не позировало перед камерой… Уверяю вас, встречи с неведомым не приносят счастья. О них лучше читать, чем в них участвовать. К тому же не вы будете назначать время, место и протокол, а они и, поверьте, церемониться с вами не будут. А теперь к делу.
Красивое место наша деревня куда я приезжал на лето к бабушке: домики с красными крышами, сосновый бор, речка Устынь, грибные и ягодные леса, перелески и балки, заросшие иван — чаем; на горизонте колокольня никольской церкви, осталось только добавить пшеничные поля и кучевые облака в синеве неба — это и будет полная картина места, где развивались нижеописанные события.
Деревня небольшая, всего два десятка бревенчатых домиков. Наш дом был в самом конце, рядом пруд, за ним ещё один дом, точнее два дома, но от одного остались только руины, а второй тоже доживал свой век, ибо был покинут обитателями по причине смерти и его попросту растаскивали на дрова… дальше тянулись поля и глухие леса.
Я не любил этот пруд — грязное скопище головастиков и пиявок… к тому же с ним были связаны плохие воспоминания: по недосмотру взрослых на моих глазах в нём утонула Наденька; мы были тогда детьми, вмести играли, и я ощущал и свою вину тоже. Крошечная, заброшенная могилка на сельском кладбище стала мне укором.
У моего дедушки была сестра (моя двоюродная бабушка). Жила она себе в тихой деревушке с необычным названием Гулынки в 5-ти километрах от нас, за лесом и речкой, и звали её тётя Дуня. Гулынские сплетни долетали и до нашей деревни, впрочем, можно назвать их и слухами, и слухи эти утверждали, что тётя Дуня — колдунья. И даже больше, вот, мол, люди видели как она однажды вороной обернулась, другие видели как некая подозрительная кошка коровье вымя сосала и т. д и т. п. Я, в следствии небольшого жизненного опыта, не мог их оценить да и не прислушивался к ним. Впрочем, если бы меня и спросили, то я бы назвал всё это сказками.
В то лето свой отпуск в деревне проводили две мои тётки, обоим было уже хорошо за сорок. Несколько раз я был свидетелем таких сценок: вечером, когда дед садился за стол, чтобы попить из любимого треснутого бокала чай с сахаром вприкуску, тётки, как две назойливые мухи, наседали на него. Они пересказывали ему эти слухи (тогда-то я о них и узнал), явно наслаждаясь подробностями. Дед больше отмалчивался, отхлёбывал чай маленькими глотками, смотрел в одну точку прямо перед собой и недовольно хмурил кустистые брови. Когда его уже совсем донимало, сердито ворчал: «Хватит болтать-то» или«Что ерунду мелете»… Что интересно, я, каждое лето приезжая в деревню, никогда эту двоюродную бабушку не видел. Не помню уже кто, но скорее всего тётки, показали мне как-то раз её фотографию из домашнего альбома. На меня смотрела опрятная старушка в светлом плаще, с несколько крючковатым носом и зачёсанными назад седыми волосами под гребешок.
И вот в то лето, когда мне должно было исполнится 14, можно сказать накануне, приехал из города её внук, рыжий, конопатый Вовка на 2 года старше меня. Если честно, я даже и не подозревал о его существовании и видел его тогда в первый и последний раз. Не помню уже почему, он уговорил меня поехать к этой самой тете Дуне, своей бабушке, в Гулынки. Никому не говоря, мы сели на единственный велосипед, я на раму, он на седло и… поехали. Проехали ржаное поле, сосновый бор, потом вдоль петляющей речки, а когда уже показались утопающие в садах крыши деревенских домов на том берегу и осталось переехать бревенчатый мостик — вот ведь незадача, спустило колесо. За несколько лет я на этом велосипеде исколесил всю округу, и ни разу он меня не подвёл. Потные (день был жаркий) и разочарованные мы вернулись домой. Через день повторили попытку и… опять почти с того же места вернулись домой: на горизонте показалась грозовая туча и явственно погромыхивало в небе. Третья попытка, предпринятая уже пешком, тоже не увенчалась успехом по совсем уже банальной причине… мы почему-то так устали, что решили не идти дальше. Да, шли-шли, потом легли на песочек на берегу речки, полежали на нём, горячем, закрыв глаза, и поплелись обратно домой, даже метров двести не дойдя до заветного мостика. Пять км, ерунда по деревенским меркам, но мы не смогли преодолеть их с трёх попыток.
Вскоре Вовка уехал, а тётки сообщили, что к нам в гости собирается тётя Дуня. И вот ведь интересно, я сам слышал как они не раз яростно клялись, что «эта колдунья» в дом не войдёт… они, мол, воткнут нож за косяк или булавки под стулья и т.
ВХУТЕМАС Еще школа ваянья.
Звон у Флора и Лавра Сливается С шарканьем ног.
Голоса приближаются:
Скрябин.
О, куда мне бежать От шагов моего, божества!
Это Пастернак. В мои же 14 лет, встречи и опыт были совсем другого свойства. В качестве небольшого отступления, замечу: многие искренне жалеют, что в их жизни ничего «такого» не происходило, не было ни чертей, ни ведьм, ни НЛО не вступало с ними в контакт, не позировало перед камерой… Уверяю вас, встречи с неведомым не приносят счастья. О них лучше читать, чем в них участвовать. К тому же не вы будете назначать время, место и протокол, а они и, поверьте, церемониться с вами не будут. А теперь к делу.
Красивое место наша деревня куда я приезжал на лето к бабушке: домики с красными крышами, сосновый бор, речка Устынь, грибные и ягодные леса, перелески и балки, заросшие иван — чаем; на горизонте колокольня никольской церкви, осталось только добавить пшеничные поля и кучевые облака в синеве неба — это и будет полная картина места, где развивались нижеописанные события.
Деревня небольшая, всего два десятка бревенчатых домиков. Наш дом был в самом конце, рядом пруд, за ним ещё один дом, точнее два дома, но от одного остались только руины, а второй тоже доживал свой век, ибо был покинут обитателями по причине смерти и его попросту растаскивали на дрова… дальше тянулись поля и глухие леса.
Я не любил этот пруд — грязное скопище головастиков и пиявок… к тому же с ним были связаны плохие воспоминания: по недосмотру взрослых на моих глазах в нём утонула Наденька; мы были тогда детьми, вмести играли, и я ощущал и свою вину тоже. Крошечная, заброшенная могилка на сельском кладбище стала мне укором.
У моего дедушки была сестра (моя двоюродная бабушка). Жила она себе в тихой деревушке с необычным названием Гулынки в 5-ти километрах от нас, за лесом и речкой, и звали её тётя Дуня. Гулынские сплетни долетали и до нашей деревни, впрочем, можно назвать их и слухами, и слухи эти утверждали, что тётя Дуня — колдунья. И даже больше, вот, мол, люди видели как она однажды вороной обернулась, другие видели как некая подозрительная кошка коровье вымя сосала и т. д и т. п. Я, в следствии небольшого жизненного опыта, не мог их оценить да и не прислушивался к ним. Впрочем, если бы меня и спросили, то я бы назвал всё это сказками.
В то лето свой отпуск в деревне проводили две мои тётки, обоим было уже хорошо за сорок. Несколько раз я был свидетелем таких сценок: вечером, когда дед садился за стол, чтобы попить из любимого треснутого бокала чай с сахаром вприкуску, тётки, как две назойливые мухи, наседали на него. Они пересказывали ему эти слухи (тогда-то я о них и узнал), явно наслаждаясь подробностями. Дед больше отмалчивался, отхлёбывал чай маленькими глотками, смотрел в одну точку прямо перед собой и недовольно хмурил кустистые брови. Когда его уже совсем донимало, сердито ворчал: «Хватит болтать-то» или«Что ерунду мелете»… Что интересно, я, каждое лето приезжая в деревню, никогда эту двоюродную бабушку не видел. Не помню уже кто, но скорее всего тётки, показали мне как-то раз её фотографию из домашнего альбома. На меня смотрела опрятная старушка в светлом плаще, с несколько крючковатым носом и зачёсанными назад седыми волосами под гребешок.
И вот в то лето, когда мне должно было исполнится 14, можно сказать накануне, приехал из города её внук, рыжий, конопатый Вовка на 2 года старше меня. Если честно, я даже и не подозревал о его существовании и видел его тогда в первый и последний раз. Не помню уже почему, он уговорил меня поехать к этой самой тете Дуне, своей бабушке, в Гулынки. Никому не говоря, мы сели на единственный велосипед, я на раму, он на седло и… поехали. Проехали ржаное поле, сосновый бор, потом вдоль петляющей речки, а когда уже показались утопающие в садах крыши деревенских домов на том берегу и осталось переехать бревенчатый мостик — вот ведь незадача, спустило колесо. За несколько лет я на этом велосипеде исколесил всю округу, и ни разу он меня не подвёл. Потные (день был жаркий) и разочарованные мы вернулись домой. Через день повторили попытку и… опять почти с того же места вернулись домой: на горизонте показалась грозовая туча и явственно погромыхивало в небе. Третья попытка, предпринятая уже пешком, тоже не увенчалась успехом по совсем уже банальной причине… мы почему-то так устали, что решили не идти дальше. Да, шли-шли, потом легли на песочек на берегу речки, полежали на нём, горячем, закрыв глаза, и поплелись обратно домой, даже метров двести не дойдя до заветного мостика. Пять км, ерунда по деревенским меркам, но мы не смогли преодолеть их с трёх попыток.
Вскоре Вовка уехал, а тётки сообщили, что к нам в гости собирается тётя Дуня. И вот ведь интересно, я сам слышал как они не раз яростно клялись, что «эта колдунья» в дом не войдёт… они, мол, воткнут нож за косяк или булавки под стулья и т.
Страница 1 из 3
