В прошлом году по весне наши знакомые приобрели дом в деревне. Специально место выбирали ненаезженное…
Добавить в моё избранное
6 мин, 54 сек 7000
Подальше от шумных дорог и поселений, поближе к лесу и речке… Посёлок небольшой, в несколько десятков жилых дворов. И столько же брошенных. Раньше, при СССР, тут жизнь кипела. Колхозное хозяйство было немалое. Но за минувшие годы всё захирело. Из местных остались лишь старики, да пара-тройка так называемых фермеров. Кулаков, по-старому. Ну, ещё дачники с охотой опустевшие участки недорого приобретали, как и наши знакомые.
Дом им достался большой и довольно крепкий, бревенчатый. Хотя видно, что старый.
Летом Михаил (муж из семейной пары, купившей дом) стал хозяйской рукой во дворе и в помещениях наводить порядок. Половицы укрепил, заменил оконные блоки, потом до дверей добрался. Когда начал отдирать старую обналичку, на пол вместе с пылью и мусором вывалился пучок шерсти. Сначала подумал — старая пакля, которой щели от сквозняков протыканы. Но, подняв с полу шерстяной комок, увидел, что это клубок длинных рыжих волос, намотанных на бумажный свёрток, как на веретено.
В это время в комнате присутствовали жена Михаила и соседка — баба Шура, которая от скуки стала к ним захаживать да про старых хозяев и других жителей посёлка всё, что знала рассказывать.
Мужчина отдал находку любознательным женщинам, а сам продолжил строительные работы.
Те с трудом распутали свалявшийся комок волос. Оказалось, что длинные человеческие пряди намотаны на свёрнутую в трубочку фотокарточку. Осторожно развернули её. Фотография чёрно-белая и, кстати, хорошо сохранившаяся. Там были запечатлены статный парень лет восемнадцати и девушка — крепыш с длинной толстой косой, доходящей ей почти до колен. Девушка, почти девчушка, являлась полной противоположностью высокому худому парню. Макушкой она едва доставала ему до груди. Круглое лицо всё усыпано веснушками. Тело плотно сбитое с крепкими короткими ручками и ножками. Глаза у девчонки большие, светлые и прямо сияющие счастьем. Парочка стояла, прижавшись друг к другу, на лужайке у какого-то деревенского дома.
Вынув очки, бабуля-соседка присмотрелась к фотографии, ойкнула и затараторила:
— Дак я ж их знаю! Это Любка, подружка детства моя! Покойница… А парень — жених ейный, Сашко! Тоже рано помер, царствие ему небесное!
А дальше словоохотливая бабушка поведала трагическую историю своей подружки — рыжей Любы… В самом начале пятидесятых годов восемнадцатилетний Сашка и четырнадцатилетняя Любка, говоря по-нынешнему, тусовались вместе. Раньше на селе это называлось — любались. Неизвестно как Сашка, а Люба была влюблена по уши. Часа не могла прожить без своего ненаглядного. Шура знала это не понаслышке, а из её же уст. Подруги ведь.
Где-то год рыжеволосая Любка за красавцем-парнем, как нитка за иголкой, увивалась. А потом его в армию забрали. Девчонка осталась верно ждать. Ни разу за трёхлетний срок ни с кем солдатику не изменила. Это Шура тоже знала точно. Да и не утаишь в деревне такие-то дела.
— Уж как Любаша ждала жениха, как ждала! И письма по нескольку раз на дню писала, и подушку ночами хоть выжимай!
Сашко поначалу тоже ей часто письма присылал. А потом всё реже, реже. Пока совсем не перестал. Любка жениха оправдывала — некогда, мол, ему там расписываться! Служба ведь серьёзная! Не до амуров солдату!
Но наконец трёхлетний долг Сашок стране отдал и воротился со срочной. Но вернулся не один, а с молоденькой невестой, с которой тут же расписался и поселился в родительском доме. Как раз вот в этом, который вы купили! Невестка его, а после жена, Нина здесь до последнего дня жила. Два раза потом ещё замужем была. Состарилась и померла минувшей зимой. Дети-то её вам и продали дом этот… Но с Сашком они прожили недолго, года три, кажись. Он парень горячий был, взрывной. Чуть что не по-евоному — сразу в драку лезть! Вот и ходил постоянно, то с фингалом, то с синяком. Последний раз ему очень сильно голову разбили. В больнице даже швы накладывали и всего бинтом обмотали. Неделю перевязанный ходил. А однажды домой не вернулся. Пошли искать и нашли лежащим на дороге. Или ещё раз по забинтованной башке получил или от кровоизлияния в мозгу сам помер. Ему же врачи строгий постельный режим прописали, а он, дырка-свист, всё бегал то на работу, то по друзьям. Да пил ещё. Вот и добегался… А Любка с похорон совсем сдурела. И днём, и ночью на кладбище к его могилке бегала! Она же так и не сошлась ни с кем после его свадьбы. Всё ждала, что разойдётся с молодой пришлой женой. Но те вроде неплохо ладили. Женились-то тоже по любви… Да, через пару месяцев после трагедии с Сашкой, Любонька пропала. Искали — искали её всем селом, милиция даже из райцентра приезжала несколько раз, но всё бесполезно. Так и не нашли. Как в воду канула девка!
А вот Сашкины родичи начали замечать, приходя на его могилку, то букетик, то венок из полевых цветов, то конфетки с печеньками. И точно знали, что это не из своих кто-то носит! Потом совсем странные предметы стали под памятником находить: помаду женскую, тени, пудреницу или зеркальце…
Дом им достался большой и довольно крепкий, бревенчатый. Хотя видно, что старый.
Летом Михаил (муж из семейной пары, купившей дом) стал хозяйской рукой во дворе и в помещениях наводить порядок. Половицы укрепил, заменил оконные блоки, потом до дверей добрался. Когда начал отдирать старую обналичку, на пол вместе с пылью и мусором вывалился пучок шерсти. Сначала подумал — старая пакля, которой щели от сквозняков протыканы. Но, подняв с полу шерстяной комок, увидел, что это клубок длинных рыжих волос, намотанных на бумажный свёрток, как на веретено.
В это время в комнате присутствовали жена Михаила и соседка — баба Шура, которая от скуки стала к ним захаживать да про старых хозяев и других жителей посёлка всё, что знала рассказывать.
Мужчина отдал находку любознательным женщинам, а сам продолжил строительные работы.
Те с трудом распутали свалявшийся комок волос. Оказалось, что длинные человеческие пряди намотаны на свёрнутую в трубочку фотокарточку. Осторожно развернули её. Фотография чёрно-белая и, кстати, хорошо сохранившаяся. Там были запечатлены статный парень лет восемнадцати и девушка — крепыш с длинной толстой косой, доходящей ей почти до колен. Девушка, почти девчушка, являлась полной противоположностью высокому худому парню. Макушкой она едва доставала ему до груди. Круглое лицо всё усыпано веснушками. Тело плотно сбитое с крепкими короткими ручками и ножками. Глаза у девчонки большие, светлые и прямо сияющие счастьем. Парочка стояла, прижавшись друг к другу, на лужайке у какого-то деревенского дома.
Вынув очки, бабуля-соседка присмотрелась к фотографии, ойкнула и затараторила:
— Дак я ж их знаю! Это Любка, подружка детства моя! Покойница… А парень — жених ейный, Сашко! Тоже рано помер, царствие ему небесное!
А дальше словоохотливая бабушка поведала трагическую историю своей подружки — рыжей Любы… В самом начале пятидесятых годов восемнадцатилетний Сашка и четырнадцатилетняя Любка, говоря по-нынешнему, тусовались вместе. Раньше на селе это называлось — любались. Неизвестно как Сашка, а Люба была влюблена по уши. Часа не могла прожить без своего ненаглядного. Шура знала это не понаслышке, а из её же уст. Подруги ведь.
Где-то год рыжеволосая Любка за красавцем-парнем, как нитка за иголкой, увивалась. А потом его в армию забрали. Девчонка осталась верно ждать. Ни разу за трёхлетний срок ни с кем солдатику не изменила. Это Шура тоже знала точно. Да и не утаишь в деревне такие-то дела.
— Уж как Любаша ждала жениха, как ждала! И письма по нескольку раз на дню писала, и подушку ночами хоть выжимай!
Сашко поначалу тоже ей часто письма присылал. А потом всё реже, реже. Пока совсем не перестал. Любка жениха оправдывала — некогда, мол, ему там расписываться! Служба ведь серьёзная! Не до амуров солдату!
Но наконец трёхлетний долг Сашок стране отдал и воротился со срочной. Но вернулся не один, а с молоденькой невестой, с которой тут же расписался и поселился в родительском доме. Как раз вот в этом, который вы купили! Невестка его, а после жена, Нина здесь до последнего дня жила. Два раза потом ещё замужем была. Состарилась и померла минувшей зимой. Дети-то её вам и продали дом этот… Но с Сашком они прожили недолго, года три, кажись. Он парень горячий был, взрывной. Чуть что не по-евоному — сразу в драку лезть! Вот и ходил постоянно, то с фингалом, то с синяком. Последний раз ему очень сильно голову разбили. В больнице даже швы накладывали и всего бинтом обмотали. Неделю перевязанный ходил. А однажды домой не вернулся. Пошли искать и нашли лежащим на дороге. Или ещё раз по забинтованной башке получил или от кровоизлияния в мозгу сам помер. Ему же врачи строгий постельный режим прописали, а он, дырка-свист, всё бегал то на работу, то по друзьям. Да пил ещё. Вот и добегался… А Любка с похорон совсем сдурела. И днём, и ночью на кладбище к его могилке бегала! Она же так и не сошлась ни с кем после его свадьбы. Всё ждала, что разойдётся с молодой пришлой женой. Но те вроде неплохо ладили. Женились-то тоже по любви… Да, через пару месяцев после трагедии с Сашкой, Любонька пропала. Искали — искали её всем селом, милиция даже из райцентра приезжала несколько раз, но всё бесполезно. Так и не нашли. Как в воду канула девка!
А вот Сашкины родичи начали замечать, приходя на его могилку, то букетик, то венок из полевых цветов, то конфетки с печеньками. И точно знали, что это не из своих кто-то носит! Потом совсем странные предметы стали под памятником находить: помаду женскую, тени, пудреницу или зеркальце…
Страница 1 из 2
