Нар Маттару — на шумерском означает бездну или внепространственность, рассказ женщины…
Добавить в моё избранное
22 мин, 52 сек 7012
Я познакомилась с ним пару лет назад. Тогда он произвёл на меня впечатление вполне достойного и надёжного человека, с которым я хотела связать свою оставшуюся жизнь. Меня привлекало в нём не столько внешность, сколько склад его ума. Нет, он не был каким-то гением, я даже не знала точно, кем он работает, кроме того, что говорил он сам. Он работал на федералов. Временами, я догадывалась о его серьёзной работе и о направлении в ней. На прямой вопрос о его роде занятий он просто смутно намекал мне, что имеет отношение к ФБР. И я верила ему, не вдаваясь в подробности.
Всё шло хорошо какое то время. Он часто задавал мне очень странные вопросы, на которые я затруднялась ответить и это смущало меня и восхищало одновременно. Один раз я его спросила о нашем знакомстве, на что он прямо мне ответил, что искал меня все эти годы, оставаясь один. Он искал меня профессионально, не так, как ищут друг-друга мужчина и женщина, а каким-то особым способом, о котором умалчивал. Я только могу предположить, что или за мной следили его люди, или же он меня просто вычислил на бумаге. И это меня иногда раздражало. Я просто не хотела в это верить. Он знал обо мне многое, о чём я ему никогда не говорила даже. Знал мою семью, всех моих родственников, мою работу.
Когда он позвонил мне первый раз домой, ещё до нашей с ним первой встречи, то заворожил меня своим голосом и деликатной скромностью, своим стилем разговора. Он был слишком тактичен и непритязателен. Он предоставлял мне всё решать самой. Абсолютно всё. Место наших свиданий, время, продолжительность и многое другое. И я руководила, я выбирала всё сама даже не подозревая, что он опережал ход моих мыслей всегда на один шаг вперёд. Нет, всё выглядело наоборот. И он был во главе этого.
Он всегда был для меня странным человеком, скорее даже, человеком-загадкой, от которого проистекала какая-то непонятная и таинственная аура. Я проникалась этим и была поглощена с самого первого дня нашей встречи. Мы много времени проводили вместе и у нас было более чем достаточно общих тем для всевозможных разговоров. И наши разговоры проходили в довольно интимной обстановке. Я хорошо помню как это было в первый раз.
Мы встретились поздним осенним вечером на железнодорожном вокзале. Предо мной был высокий брюнет, худощавого телосложения, в тёмных маленьких солнцезащитных очках и довольно скромном чёрном костюме. Потом, когда он мне представился и заговорил, то снял эти, непонятно зачем одетые в тёмное время суток очки, и я даже почувствовала лёгкое отторжение, когда посмотрела ему в глаза. Мне показалось, что он чем то болен. Да, у него был немного болезненный вид и его чёрные глаза тем вечером как две открытые маленькие бездны надолго запомнились мне таковыми. Но, затем, при свете уличных фонарей, когда он повернулся к ним лицом, моя неприязнь быстро прошла. Я увидела его реальное, живое и прекрасное лицо.
Он сам тогда назначал мне свидания, исходя, вероятно из того, что я жила совсем близко от места наших встреч. Я некоторое время не говорила ему своего адреса, где живу, и он не спрашивал меня об этом, не спрашивал меня, удобно ли мне встречаться с ним в этом людном месте. И вот в тот вечер он стал рассказывать мне довольно необычные вещи про свою жизнь. Мне трудно в подробностях пересказать сейчас его рассказ, но могу сказать, что он произвёл на меня неизгладимое впечатление. Такого я ещё не слышала ни от кого. Это было по истине ужасно и восхитительно одновременно. Я во многое это не хочу верить сейчас, но тогда он меня заворожил своей речью и я всячески старалась принять участие в нашем разговоре. Я чувствовала, что он немного выдумывает, чтобы понравиться и заинтриговать меня.
На все наши свидания на железнодорожном вокзале он приезжал на своей машине, в которой мы и находились всё это время. Это было очень странно. Он не гулял со мной по улицам нашего города, будто боясь чего-то. Я это понимала тогда; вероятно это было связано с его работой. Но по шесть часов находиться рядом с ним в сидячем состоянии для меня было довольно затруднительно. Он же был почти неподвижен, как обелиск. Только его негромкий голос опровергал такой вывод. Когда мы с ним разговаривали, он только изредка поглядывал на меня; всё остальное время он смотрел куда-то вперёд и немного в сторону, иногда мельком бросая взгляд в зеркало заднего вида. Такое внимание несколько не нравилось мне, но тогда я этому не придавала большого значения. К тому же, его рассказы о себе. В них он был человеком из вне, который жил какой-то своей непонятной жизнью. После этого он предсказал несколько незначительных событий и, как в подтверждении своих слов, они затем сбылись одно за другим. Конечно, я интересовалась астрологией и чуточку эзотерическими вещами, но всё, что я услышала от него тогда, в наши первые с ним свидания, абсолютно не укладывалось в моей голове.
Он писал рассказы, непонятные стихи, просто какие-то произведения, несколько из которых я прочитала сразу же дома, и о которых вкратце поведал мне тогда в своей машине.
Всё шло хорошо какое то время. Он часто задавал мне очень странные вопросы, на которые я затруднялась ответить и это смущало меня и восхищало одновременно. Один раз я его спросила о нашем знакомстве, на что он прямо мне ответил, что искал меня все эти годы, оставаясь один. Он искал меня профессионально, не так, как ищут друг-друга мужчина и женщина, а каким-то особым способом, о котором умалчивал. Я только могу предположить, что или за мной следили его люди, или же он меня просто вычислил на бумаге. И это меня иногда раздражало. Я просто не хотела в это верить. Он знал обо мне многое, о чём я ему никогда не говорила даже. Знал мою семью, всех моих родственников, мою работу.
Когда он позвонил мне первый раз домой, ещё до нашей с ним первой встречи, то заворожил меня своим голосом и деликатной скромностью, своим стилем разговора. Он был слишком тактичен и непритязателен. Он предоставлял мне всё решать самой. Абсолютно всё. Место наших свиданий, время, продолжительность и многое другое. И я руководила, я выбирала всё сама даже не подозревая, что он опережал ход моих мыслей всегда на один шаг вперёд. Нет, всё выглядело наоборот. И он был во главе этого.
Он всегда был для меня странным человеком, скорее даже, человеком-загадкой, от которого проистекала какая-то непонятная и таинственная аура. Я проникалась этим и была поглощена с самого первого дня нашей встречи. Мы много времени проводили вместе и у нас было более чем достаточно общих тем для всевозможных разговоров. И наши разговоры проходили в довольно интимной обстановке. Я хорошо помню как это было в первый раз.
Мы встретились поздним осенним вечером на железнодорожном вокзале. Предо мной был высокий брюнет, худощавого телосложения, в тёмных маленьких солнцезащитных очках и довольно скромном чёрном костюме. Потом, когда он мне представился и заговорил, то снял эти, непонятно зачем одетые в тёмное время суток очки, и я даже почувствовала лёгкое отторжение, когда посмотрела ему в глаза. Мне показалось, что он чем то болен. Да, у него был немного болезненный вид и его чёрные глаза тем вечером как две открытые маленькие бездны надолго запомнились мне таковыми. Но, затем, при свете уличных фонарей, когда он повернулся к ним лицом, моя неприязнь быстро прошла. Я увидела его реальное, живое и прекрасное лицо.
Он сам тогда назначал мне свидания, исходя, вероятно из того, что я жила совсем близко от места наших встреч. Я некоторое время не говорила ему своего адреса, где живу, и он не спрашивал меня об этом, не спрашивал меня, удобно ли мне встречаться с ним в этом людном месте. И вот в тот вечер он стал рассказывать мне довольно необычные вещи про свою жизнь. Мне трудно в подробностях пересказать сейчас его рассказ, но могу сказать, что он произвёл на меня неизгладимое впечатление. Такого я ещё не слышала ни от кого. Это было по истине ужасно и восхитительно одновременно. Я во многое это не хочу верить сейчас, но тогда он меня заворожил своей речью и я всячески старалась принять участие в нашем разговоре. Я чувствовала, что он немного выдумывает, чтобы понравиться и заинтриговать меня.
На все наши свидания на железнодорожном вокзале он приезжал на своей машине, в которой мы и находились всё это время. Это было очень странно. Он не гулял со мной по улицам нашего города, будто боясь чего-то. Я это понимала тогда; вероятно это было связано с его работой. Но по шесть часов находиться рядом с ним в сидячем состоянии для меня было довольно затруднительно. Он же был почти неподвижен, как обелиск. Только его негромкий голос опровергал такой вывод. Когда мы с ним разговаривали, он только изредка поглядывал на меня; всё остальное время он смотрел куда-то вперёд и немного в сторону, иногда мельком бросая взгляд в зеркало заднего вида. Такое внимание несколько не нравилось мне, но тогда я этому не придавала большого значения. К тому же, его рассказы о себе. В них он был человеком из вне, который жил какой-то своей непонятной жизнью. После этого он предсказал несколько незначительных событий и, как в подтверждении своих слов, они затем сбылись одно за другим. Конечно, я интересовалась астрологией и чуточку эзотерическими вещами, но всё, что я услышала от него тогда, в наши первые с ним свидания, абсолютно не укладывалось в моей голове.
Он писал рассказы, непонятные стихи, просто какие-то произведения, несколько из которых я прочитала сразу же дома, и о которых вкратце поведал мне тогда в своей машине.
Страница 1 из 6
