Раздался звон будильника, но разбудил меня не он. Кажется, я слышал крик…
Добавить в моё избранное
5 мин, 43 сек 18827
— Ясно. А это? На второй фотографии моя майка, покрытая точно такими же пятнами.
— Вы что, раздели меня и сняли мою одежду? — спрашиваю я. Мой голос дрожит. Разве не эту одежду я надевал сегодня утром?
— Нет, мы нашли это под мостом в парке, — отвечает блондин.
— А как насчет этой? Мы получили ее несколько недель назад, — он держит фотографию моего платья (это не может быть мое платье, я же парень) на розовом ковре в моем комнате. В кадре виден мой плюшевый медведь (чего…
— Или этой? С прошлой недели, — на следующей фотографии моя кровать с огромным дубовым подголовником (это не моя кровать), испачканная кровью. Ею испачкана и простынь. На моем одеяле лежит какой-то странный костюм (в нем я выгляжу таким тощим. Постойте, чего… Похоже, он сделан из резины.
— Нет, я… Я никогда… Он подносит снимок прямо к моему лицу. «А это?» — говорит он. — Этот снимок был сделан сегодня«. Я вижу окно, окно моей спальни. Рама повреждена. Похоже, кто-то выломал ее изнутри.»
Я не успеваю ответить прежде, чем он тычет мне в лицо еще одним снимком.
Это моя кровать. На этот раз это точно она. Она снята под каким-то странным углом, но я узнаю подголовник, одеяло, беспорядок на полу. Там лежат диски, тарелка, какая-то красная масса. У нее видны … жилы.
Сухожилия. Сломанные суставы пальцев.
Гладкая мускулатура руки, торчащей из под кровати.
— А еще мы нашли на дороге твою машину, у тебя там была целая коллекция.
Я пытаюсь отвернуться от фотографии. К моему горлу поднимается желчь.
Только сейчас я замечаю наручники, которыми мои руки прикованы к кровати. Я с трудом сдерживаю рвоту и смотрю на них, не веря своим глазам. Они не так ужасны, как то, что на них: грубые черные волосы на костяшках пальцев, раздутые вены, родимые пятна, полустертая татуировка на одном из пальцев.
Боже мой. Уходит секунда на то, чтобы преодолеть шок. Вот, почему я не почувствовал это раньше. Шок. Теперь я словно обожжен! Эта боль — мои обнаженные нервы и подкожные ткани кричат от боли! Они — они — Ой, ой, ой, ААААА-!
— АААА, ВЫ, УБЛЮДКИ! — кричу я и слышу, как что-то трещит в моей руке, когда я пытаюсь вырваться из наручников. По взъерошенным усам и бороде стекает слюна, а слова сами собой рвутся наружу сквозь пожелтевшие зубы и обветренные губы.
— МОЯ КОЖА! ЧТО ВЫ СДЕЛАЛИ С МОЕЙ КОЖЕЙ? ВЕРНИТЕ ЕЕ НЕМЕДЛЕННО!
— Вы что, раздели меня и сняли мою одежду? — спрашиваю я. Мой голос дрожит. Разве не эту одежду я надевал сегодня утром?
— Нет, мы нашли это под мостом в парке, — отвечает блондин.
— А как насчет этой? Мы получили ее несколько недель назад, — он держит фотографию моего платья (это не может быть мое платье, я же парень) на розовом ковре в моем комнате. В кадре виден мой плюшевый медведь (чего…
— Или этой? С прошлой недели, — на следующей фотографии моя кровать с огромным дубовым подголовником (это не моя кровать), испачканная кровью. Ею испачкана и простынь. На моем одеяле лежит какой-то странный костюм (в нем я выгляжу таким тощим. Постойте, чего… Похоже, он сделан из резины.
— Нет, я… Я никогда… Он подносит снимок прямо к моему лицу. «А это?» — говорит он. — Этот снимок был сделан сегодня«. Я вижу окно, окно моей спальни. Рама повреждена. Похоже, кто-то выломал ее изнутри.»
Я не успеваю ответить прежде, чем он тычет мне в лицо еще одним снимком.
Это моя кровать. На этот раз это точно она. Она снята под каким-то странным углом, но я узнаю подголовник, одеяло, беспорядок на полу. Там лежат диски, тарелка, какая-то красная масса. У нее видны … жилы.
Сухожилия. Сломанные суставы пальцев.
Гладкая мускулатура руки, торчащей из под кровати.
— А еще мы нашли на дороге твою машину, у тебя там была целая коллекция.
Я пытаюсь отвернуться от фотографии. К моему горлу поднимается желчь.
Только сейчас я замечаю наручники, которыми мои руки прикованы к кровати. Я с трудом сдерживаю рвоту и смотрю на них, не веря своим глазам. Они не так ужасны, как то, что на них: грубые черные волосы на костяшках пальцев, раздутые вены, родимые пятна, полустертая татуировка на одном из пальцев.
Боже мой. Уходит секунда на то, чтобы преодолеть шок. Вот, почему я не почувствовал это раньше. Шок. Теперь я словно обожжен! Эта боль — мои обнаженные нервы и подкожные ткани кричат от боли! Они — они — Ой, ой, ой, ААААА-!
— АААА, ВЫ, УБЛЮДКИ! — кричу я и слышу, как что-то трещит в моей руке, когда я пытаюсь вырваться из наручников. По взъерошенным усам и бороде стекает слюна, а слова сами собой рвутся наружу сквозь пожелтевшие зубы и обветренные губы.
— МОЯ КОЖА! ЧТО ВЫ СДЕЛАЛИ С МОЕЙ КОЖЕЙ? ВЕРНИТЕ ЕЕ НЕМЕДЛЕННО!
Страница 2 из 2
