Синева ночи спускалась быстро — как всегда бывает на исходе лета. Олег докурил, и ещё немного постоял, вдыхая свежую прохладу, прислушиваясь к извечному стрёкоту кузнечиков в высокой траве. Свежий ветерок мягко касался лица…
Добавить в моё избранное
9 мин, 53 сек 8073
— В ту ночь валил густой и колючий снег, — успокоил сына Олег, — люди сидели в своих домах, и монстр прорыскал ни с чем. А воин освободил принцессу и поклялся ей победить колдуна. С рассветом воротился зверь в замок, и снова стал человеком. Тогда выстрел воин в него заговорённой стрелой — и поразил насмерть. Вернулся он в королевство с победой, и счастливый король обвенчал с ним свою дочь. А потом показал ей воин и свою страну, и жили они там долго и счастливо, не забывая и родителя навестить, — Олег слегка взъерошил мальчику волосы.
— А дорога в мрачный замок колдуна заросла травой да бурьянами. И жизнь в королевстве снова потекла спокойно и размеренно… Довольный Славик завозился, укрываясь. Отчего-то сказка всегда действовала на него усыпляюще — а Олег всегда придумывал разные концовки. Но в них всегда торжествовало добро, различались только способы победы.
Заботливо подоткнув одеяло, мужчина склонился над сыном. Мальчик сонно улыбнулся отцу.
— Ты как тот воин, да, пап? Побеждаешь злодеев и спасаешь людей!
— Да, малыш, — кивнул Олег.
— Я стараюсь.
Взгляд скользнул по семейному портрету на прикроватном столике. На Славике лихо сидела фуражка, ещё старая, от деда. В своём первом сочинении он обещал стать милиционером — как папа. Олег не любил новомодное определение «полицейский», от него сквозило чуждостью; тонкости же следственной работы засыпающему Славику знать было пока незачем. Тихо притворив дверь в спальню, Олег повернул ключ в замочной скважине.
Полная луна просвечивала сквозь блёклую пелену туч. Часы в коридоре приготовились бить полночь. Спускаясь по лестнице, Олег уже чувствовал, как начинают заплетаться и мелко трястись ноги. Яростная судорога свела руки, до боли вонзая в кожу стремительно растущие ногти. Крупные капли пота, точно дождавшись команды, заструились по лбу.
… Тогда, в беседе с психиатром… Олег упал на четвереньки, пополз к входной двери — он предусмотрительно оставил её открытой. Самым трудным было сдерживать рвущееся наружу рычание.
… промелькнул ещё один термин… В сад мужчина вывалился уже судорожно дёргающимся нечто, царапая землю и извиваясь.
… «имитатор»… Три-четыре дня в месяц — это почти сорок дней в год. Сорок проклятых ночей. Он научился забывать о боли, он привык помнить нужные даты, он умел сдерживать рвущее чувство и почти мгновенно возвращаться к реальности. Даже когда это заставало его врасплох — как тогда, на парковке. Психопат-подражатель подвернулся очень вовремя — но сейчас, раздирая землю когтями, Олег не знал, что будет потом, когда отпуск закончится. Вернее, знал слишком хорошо.
Освободившаяся луна ярко осветила ночной пейзаж, но страшный силуэт успел нырнуть в темноту оврага. Он привык бороться с собой, со своим звериным началом — хотя почти всегда и проигрывал. Он умел уводить следы — но это не облегчало ледяного шока утренних воспоминаний. И больше всего он боялся увидеть однажды в глазах сына тот ярко-зелёный отблеск, что порой пронзал его сквозь зеркало.
А в тихой детской Славик лишь крепче обнял любимого медвежонка и улыбнулся во сне. Ногти на его ручонках слегка удлинились — а, может, это просто были игры лунного света…
— А дорога в мрачный замок колдуна заросла травой да бурьянами. И жизнь в королевстве снова потекла спокойно и размеренно… Довольный Славик завозился, укрываясь. Отчего-то сказка всегда действовала на него усыпляюще — а Олег всегда придумывал разные концовки. Но в них всегда торжествовало добро, различались только способы победы.
Заботливо подоткнув одеяло, мужчина склонился над сыном. Мальчик сонно улыбнулся отцу.
— Ты как тот воин, да, пап? Побеждаешь злодеев и спасаешь людей!
— Да, малыш, — кивнул Олег.
— Я стараюсь.
Взгляд скользнул по семейному портрету на прикроватном столике. На Славике лихо сидела фуражка, ещё старая, от деда. В своём первом сочинении он обещал стать милиционером — как папа. Олег не любил новомодное определение «полицейский», от него сквозило чуждостью; тонкости же следственной работы засыпающему Славику знать было пока незачем. Тихо притворив дверь в спальню, Олег повернул ключ в замочной скважине.
Полная луна просвечивала сквозь блёклую пелену туч. Часы в коридоре приготовились бить полночь. Спускаясь по лестнице, Олег уже чувствовал, как начинают заплетаться и мелко трястись ноги. Яростная судорога свела руки, до боли вонзая в кожу стремительно растущие ногти. Крупные капли пота, точно дождавшись команды, заструились по лбу.
… Тогда, в беседе с психиатром… Олег упал на четвереньки, пополз к входной двери — он предусмотрительно оставил её открытой. Самым трудным было сдерживать рвущееся наружу рычание.
… промелькнул ещё один термин… В сад мужчина вывалился уже судорожно дёргающимся нечто, царапая землю и извиваясь.
… «имитатор»… Три-четыре дня в месяц — это почти сорок дней в год. Сорок проклятых ночей. Он научился забывать о боли, он привык помнить нужные даты, он умел сдерживать рвущее чувство и почти мгновенно возвращаться к реальности. Даже когда это заставало его врасплох — как тогда, на парковке. Психопат-подражатель подвернулся очень вовремя — но сейчас, раздирая землю когтями, Олег не знал, что будет потом, когда отпуск закончится. Вернее, знал слишком хорошо.
Освободившаяся луна ярко осветила ночной пейзаж, но страшный силуэт успел нырнуть в темноту оврага. Он привык бороться с собой, со своим звериным началом — хотя почти всегда и проигрывал. Он умел уводить следы — но это не облегчало ледяного шока утренних воспоминаний. И больше всего он боялся увидеть однажды в глазах сына тот ярко-зелёный отблеск, что порой пронзал его сквозь зеркало.
А в тихой детской Славик лишь крепче обнял любимого медвежонка и улыбнулся во сне. Ногти на его ручонках слегка удлинились — а, может, это просто были игры лунного света…
Страница 3 из 3
