Ночка выдалась жаркая: линчевали двух стариков — супружескую пару, которая, нарушив все запреты, как ни в чём не бывало, заявилась в театр. Представление было сорвано, публика в ужасе бежала вон, на выходах возникла давка, но за дело взялись эйджисты. Престарелых супругов изловили и прикончили прямо на площади, перед Оперой. Надо заметить, держались они неплохо до самого финала. Вот такая получилась «Симфония молодости».
Добавить в моё избранное
23 мин, 21 сек 10898
Жгучий свет время от времени мигал; лампы-осы неприятно гудели.
Тело Ареса было надежно закреплено на подвижной кровати, что с помощью рычага поднималась практически вертикально, и всем своим устройством походила на средневековое приспособление для колесования. Попутно Арес вспомнил про Витрувианского человека, и на этом ассоциации иссякли.
Голова тоже была зафиксирована, и Арес бешено задвигал глазами. Поблизости стояли точно такие «кровати», и они не пустовали… До боли скосив глаза, Арес разглядел ряды живых мертвецов; изувеченные тела находились на разной степени разложения. Некоторые так же безумно вращали глазами, кто-то чуть дальше неистово выл.
Арес не испугался, напротив, им овладела безграничная отрешённость. Он долго и тупо рассматривал вздувшуюся чёрную плоть и сочащиеся из неё струйки пузырящейся слизи, кожные лоскуты, свисающие с оголённых мышц, клочья волос, жуткой травой усеявшие пол, и думал, что очутился в самом настоящем аду и скоро ответит за все свои преступления.
Словно в подтверждение этих мыслей, в поле зрения всплыла согбенная фигура в длинной серой хламиде (хотя, возможно, это было пальто или халат). Рядом с ней по полу прыгало что-то тёмное, похожее на большую обезьяну. «Надзиратель ада» шёл медленно, неестественно волоча правую ногу и поругивая своего спутника; по очереди обходил заключённых и, как показалось Аресу, причинял им сильную боль.
Прошло много времени, прежде чем он появился у Аресовой «кровати».
Арес узнал его, хотя знакомое по многочисленным плакатам и бюстам лицо сейчас выглядело иначе — кожа на нём была неестественного серого оттенка и абсолютно ровная, сильно натянутая, без утиных лапок вокруг глаз и вертикальных морщин на лбу.
— Доктор Мориц?
— Не смотри так, — недовольно сказал великий врач.
— Это искусственное лицо, моё-то полностью сгнило. Ну, ничего, существовать можно и в таком виде. В конце концов, главное бессмертие, не так ли?
— Мы в аду? — прошептал взволнованный Арес.
— Нет, всего лишь в моём подвале, — перетянуто улыбнулся Мориц.
Он потянулся к Аресовой руке, собираясь поставить укол.
Арес с подозрением покосился на шприц: жидкость в нём была тёмно-красная. Кровь?
— Не бойся, — сказал Мориц.
— Это лекарство. Оно исправит ошибку. Всё, что должно сгнить, — сгниёт и отпадёт, а сам процесс остановится. Тебе повезло, ты попал ко мне на ранней стадии, повреждения будут минимальные.
— Разве вы не умерли? — продолжал сомневаться Арес.
— Мне пришлось инсценировать свою смерть — с мертвеца не спросят. Но я продолжаю трудиться над панацеей.
Получается, та студенточка из музея была права… — Что со мной? С нами? — спросил Арес, морщась от укола.
Инъекция была болезненной, но не настолько, чтобы завыть.
— Побочное действие моей вакцины. Моя вина, — покаялся Мориц.
— Не всем удалось помочь… Тут он с раздражением пнул здоровой ногой своего лохматого спутника, и тот, заскулив, отбежал к противоположной стене. Теперь Арес смог подробно рассмотреть «обезьянку» Морица — когда-то это был человек… — Это Юлий, мой помощник, — пояснил Мориц.
— Всё ходит за мной, ходит. Никак не решусь его усыпить.
Лекарство заструилось по венам, и Арес ощутил прилив жара.
— Работает, — изрёк Мориц, приложив ладонь к Аресовой голове.
— Мужайся.
И продолжил свой обход, бубня под нос:
— Моя вина. Моя… Ареса объяло огнём.
«Всё-таки я в аду, — думал он, — и это моя вечность».
Первое, что увидел Арес, снова открыв глаза, была радостная улыбка Эммы.
Они находились в чистенькой больничной палате, а жуткий подвал Морица превратился в смутное воспоминание.
Эмма сидела рядом и нежно поглаживала руку Ареса.
— Ты идёшь на поправку, — сообщила она.
— Скоро всё будет хорошо.
Только теперь Арес заметил, что она улыбается левой стороной лица, а правая покрыта гладенькой серой кожей, натянутой как барабан.
Странно, что он не замечал этого раньше…
Тело Ареса было надежно закреплено на подвижной кровати, что с помощью рычага поднималась практически вертикально, и всем своим устройством походила на средневековое приспособление для колесования. Попутно Арес вспомнил про Витрувианского человека, и на этом ассоциации иссякли.
Голова тоже была зафиксирована, и Арес бешено задвигал глазами. Поблизости стояли точно такие «кровати», и они не пустовали… До боли скосив глаза, Арес разглядел ряды живых мертвецов; изувеченные тела находились на разной степени разложения. Некоторые так же безумно вращали глазами, кто-то чуть дальше неистово выл.
Арес не испугался, напротив, им овладела безграничная отрешённость. Он долго и тупо рассматривал вздувшуюся чёрную плоть и сочащиеся из неё струйки пузырящейся слизи, кожные лоскуты, свисающие с оголённых мышц, клочья волос, жуткой травой усеявшие пол, и думал, что очутился в самом настоящем аду и скоро ответит за все свои преступления.
Словно в подтверждение этих мыслей, в поле зрения всплыла согбенная фигура в длинной серой хламиде (хотя, возможно, это было пальто или халат). Рядом с ней по полу прыгало что-то тёмное, похожее на большую обезьяну. «Надзиратель ада» шёл медленно, неестественно волоча правую ногу и поругивая своего спутника; по очереди обходил заключённых и, как показалось Аресу, причинял им сильную боль.
Прошло много времени, прежде чем он появился у Аресовой «кровати».
Арес узнал его, хотя знакомое по многочисленным плакатам и бюстам лицо сейчас выглядело иначе — кожа на нём была неестественного серого оттенка и абсолютно ровная, сильно натянутая, без утиных лапок вокруг глаз и вертикальных морщин на лбу.
— Доктор Мориц?
— Не смотри так, — недовольно сказал великий врач.
— Это искусственное лицо, моё-то полностью сгнило. Ну, ничего, существовать можно и в таком виде. В конце концов, главное бессмертие, не так ли?
— Мы в аду? — прошептал взволнованный Арес.
— Нет, всего лишь в моём подвале, — перетянуто улыбнулся Мориц.
Он потянулся к Аресовой руке, собираясь поставить укол.
Арес с подозрением покосился на шприц: жидкость в нём была тёмно-красная. Кровь?
— Не бойся, — сказал Мориц.
— Это лекарство. Оно исправит ошибку. Всё, что должно сгнить, — сгниёт и отпадёт, а сам процесс остановится. Тебе повезло, ты попал ко мне на ранней стадии, повреждения будут минимальные.
— Разве вы не умерли? — продолжал сомневаться Арес.
— Мне пришлось инсценировать свою смерть — с мертвеца не спросят. Но я продолжаю трудиться над панацеей.
Получается, та студенточка из музея была права… — Что со мной? С нами? — спросил Арес, морщась от укола.
Инъекция была болезненной, но не настолько, чтобы завыть.
— Побочное действие моей вакцины. Моя вина, — покаялся Мориц.
— Не всем удалось помочь… Тут он с раздражением пнул здоровой ногой своего лохматого спутника, и тот, заскулив, отбежал к противоположной стене. Теперь Арес смог подробно рассмотреть «обезьянку» Морица — когда-то это был человек… — Это Юлий, мой помощник, — пояснил Мориц.
— Всё ходит за мной, ходит. Никак не решусь его усыпить.
Лекарство заструилось по венам, и Арес ощутил прилив жара.
— Работает, — изрёк Мориц, приложив ладонь к Аресовой голове.
— Мужайся.
И продолжил свой обход, бубня под нос:
— Моя вина. Моя… Ареса объяло огнём.
«Всё-таки я в аду, — думал он, — и это моя вечность».
Первое, что увидел Арес, снова открыв глаза, была радостная улыбка Эммы.
Они находились в чистенькой больничной палате, а жуткий подвал Морица превратился в смутное воспоминание.
Эмма сидела рядом и нежно поглаживала руку Ареса.
— Ты идёшь на поправку, — сообщила она.
— Скоро всё будет хорошо.
Только теперь Арес заметил, что она улыбается левой стороной лица, а правая покрыта гладенькой серой кожей, натянутой как барабан.
Странно, что он не замечал этого раньше…
Страница 7 из 7
