Ночка выдалась жаркая: линчевали двух стариков — супружескую пару, которая, нарушив все запреты, как ни в чём не бывало, заявилась в театр. Представление было сорвано, публика в ужасе бежала вон, на выходах возникла давка, но за дело взялись эйджисты. Престарелых супругов изловили и прикончили прямо на площади, перед Оперой. Надо заметить, держались они неплохо до самого финала. Вот такая получилась «Симфония молодости».
Добавить в моё избранное
23 мин, 21 сек 10896
Арес подождал, пока они скроются в подъезде, и пошёл своей дорогой.
Он был счастлив, что под конец своей жизни смог кого-то спасти. Так счастлив, что даже заплакал.
«Может, этот мир проклят не до конца?» — подумал он, растирая тканью душевную влагу.
Платок стал мокрым и прилип к лицу.
Оказавшись дома, Арес первым делом содрал с себя потную одежду. Она источала такой тошнотворный кислый смрад, что пришлось тут же выбросить её в мусоропровод. Затем случилось новое потрясение — кожа на руках, животе и лодыжках почернела и приподнялась, словно под ней скопился воздух.
Он провёл по животу ладонью и сильно об этом пожалел: черная плёнка отошла, обнажив гниющую плоть.
«Я разлагаюсь, — без прежнего ужаса, непривычно смиренно подумал он.»
— Надо спешить!«Он бросился в спальню, разорвал простыню, обмотал повреждённые участки и надел халат. Мельком глянул в зеркало — лицо оставалось прежним.»
«Это ненадолго», — решил он.
Старый револьвер (тот самый, из которого застрелился отец) лежал в сейфе. Долгие годы он был реликвией, символом мужества и сакральным инструментом, и кто знал, что из него снова будут стрелять? О патронах Арес прежде не думал, как и не думал о другом способе ухода из жизни.
К счастью, подходящие патроны нашлись в кладовке — целая упаковка.
Осталось записать своё предсмертное видео.
Арес зарядил револьвер, установил телефон на подставку и уселся напротив. Он был спокоен и полон решимости; чётко знал, о чём говорить и как: последний выход онлайн, как последний выстрел, должен быть прямо в голову. Он станет его наследием, его манифестом.
Но начать Арес не успел — входная дверь открылась и в гостиную влетела Эмма.
— Что ты делаешь?! — воскликнула она, хотя мгновенно уяснила ситуацию.
Арес тупо посмотрел на рыжую эйджистку, высокую, коротко стриженную, с дерзкой серьгой в носу и сплошь покрытую татуировками. Потом вспомнил, что когда-то сдуру дал ей запасные ключи, но она ими не пользовалась, до этого дня.
— Я, между прочим, волновалась, — пояснила своё появление Эмма.
— Что случилось? На хрена ты побрился? А с руками что? Порезался?
— Уходи! — потребовал Арес и пригрозил оружием.
— Вон!
— Спокойно! — крикнула Эмма.
— Уйду. Только объяснись. Пожалуйста!
— Что тут объяснять? Ты что, сама не видишь?
— Что я, по-твоему, должна увидеть? Что ты собрался стреляться? Это вижу. Не вижу причины.
— Но как же? — недоумённо пробормотал Арес.
— Послушай! Положи пока пистолет, ладно? Ты же не хочешь меня случайно грохнуть?
— Нет, — опомнился Арес и отложил револьвер подальше на стол.
— Просто у меня мало времени… — Да объяснись же наконец! — потребовала девушка.
— Посмотри на меня внимательно.
Эмма приблизилась и уставилась на Ареса, слегка вскинув густо подведённые брови.
— И?
— Ты не видишь никаких перемен? — изумился Арес.
Эмма с минуту изучала его лицо, а потом заявила:
— Глаза у тебя какие-то… дикие. И бриться наголо тебе не идёт.
— Не понимаю… — прошептал Арес.
— Неужели ты не видишь морщин, тёмных пятен, обвисшей кожи… Он развязал халат и сдвинул повязку.
— Посмотри, я разлагаюсь. Я почти что труп.
Эмма взглянула на живот и покачала головой:
— Не говори ерунды! Всё в порядке, Арес. Ты в полном порядке. Вероятно, у тебя нервный срыв.
«Надо звонить врачу», — решила она.
— Не может быть, — не поверил Арес.
«Неужели я всё это вообразил, придумал или Эмма обманывает меня?» — Вот что, давай пропустим по стаканчику, — предложила Эмма, — и ты расскажешь, что с тобой происходит. Сбитый с толку Арес решил, что выпить не помешает, и пошёл за бутылкой на кухню.
Эмма тем временем проворно разрядила оружие, высыпав пули в карман кожаной куртки, и набрала доктора Крупку.
— С Аресом беда — синдром Морица, или как вы это называете? Он собирается покончить с собой, — скороговоркой сообщила она своему терапевту.
— Постарайся его отвлечь, — посоветовал тот.
— Помощь будет через десять минут.
— Что-нибудь придумаю, — пообещала девушка и принялась раздеваться.
Когда Арес вернулся, Эмма стояла совершенно голая.
— Я передумала — ну её, выпивку! Ты же не откажешься от предсмертного секса?
Арес попятился:
— Я не могу… — Потому что разлагаешься? Брось! Ты прекрасен, как и всегда!
Десять минут пролетели быстро. И в тот момент, когда Арес вновь почувствовал вкус жизни, в шею вонзилась игла.
Когда Арес пришёл в себя, он обнаружил, что находится в помещении размером со школьный спортзал, но без единого окна. Потолок был необычно низкий, и лампы дневного света, раскиданные по нему в шахматном порядке, с осиной злостью жалили глаза.
Он был счастлив, что под конец своей жизни смог кого-то спасти. Так счастлив, что даже заплакал.
«Может, этот мир проклят не до конца?» — подумал он, растирая тканью душевную влагу.
Платок стал мокрым и прилип к лицу.
Оказавшись дома, Арес первым делом содрал с себя потную одежду. Она источала такой тошнотворный кислый смрад, что пришлось тут же выбросить её в мусоропровод. Затем случилось новое потрясение — кожа на руках, животе и лодыжках почернела и приподнялась, словно под ней скопился воздух.
Он провёл по животу ладонью и сильно об этом пожалел: черная плёнка отошла, обнажив гниющую плоть.
«Я разлагаюсь, — без прежнего ужаса, непривычно смиренно подумал он.»
— Надо спешить!«Он бросился в спальню, разорвал простыню, обмотал повреждённые участки и надел халат. Мельком глянул в зеркало — лицо оставалось прежним.»
«Это ненадолго», — решил он.
Старый револьвер (тот самый, из которого застрелился отец) лежал в сейфе. Долгие годы он был реликвией, символом мужества и сакральным инструментом, и кто знал, что из него снова будут стрелять? О патронах Арес прежде не думал, как и не думал о другом способе ухода из жизни.
К счастью, подходящие патроны нашлись в кладовке — целая упаковка.
Осталось записать своё предсмертное видео.
Арес зарядил револьвер, установил телефон на подставку и уселся напротив. Он был спокоен и полон решимости; чётко знал, о чём говорить и как: последний выход онлайн, как последний выстрел, должен быть прямо в голову. Он станет его наследием, его манифестом.
Но начать Арес не успел — входная дверь открылась и в гостиную влетела Эмма.
— Что ты делаешь?! — воскликнула она, хотя мгновенно уяснила ситуацию.
Арес тупо посмотрел на рыжую эйджистку, высокую, коротко стриженную, с дерзкой серьгой в носу и сплошь покрытую татуировками. Потом вспомнил, что когда-то сдуру дал ей запасные ключи, но она ими не пользовалась, до этого дня.
— Я, между прочим, волновалась, — пояснила своё появление Эмма.
— Что случилось? На хрена ты побрился? А с руками что? Порезался?
— Уходи! — потребовал Арес и пригрозил оружием.
— Вон!
— Спокойно! — крикнула Эмма.
— Уйду. Только объяснись. Пожалуйста!
— Что тут объяснять? Ты что, сама не видишь?
— Что я, по-твоему, должна увидеть? Что ты собрался стреляться? Это вижу. Не вижу причины.
— Но как же? — недоумённо пробормотал Арес.
— Послушай! Положи пока пистолет, ладно? Ты же не хочешь меня случайно грохнуть?
— Нет, — опомнился Арес и отложил револьвер подальше на стол.
— Просто у меня мало времени… — Да объяснись же наконец! — потребовала девушка.
— Посмотри на меня внимательно.
Эмма приблизилась и уставилась на Ареса, слегка вскинув густо подведённые брови.
— И?
— Ты не видишь никаких перемен? — изумился Арес.
Эмма с минуту изучала его лицо, а потом заявила:
— Глаза у тебя какие-то… дикие. И бриться наголо тебе не идёт.
— Не понимаю… — прошептал Арес.
— Неужели ты не видишь морщин, тёмных пятен, обвисшей кожи… Он развязал халат и сдвинул повязку.
— Посмотри, я разлагаюсь. Я почти что труп.
Эмма взглянула на живот и покачала головой:
— Не говори ерунды! Всё в порядке, Арес. Ты в полном порядке. Вероятно, у тебя нервный срыв.
«Надо звонить врачу», — решила она.
— Не может быть, — не поверил Арес.
«Неужели я всё это вообразил, придумал или Эмма обманывает меня?» — Вот что, давай пропустим по стаканчику, — предложила Эмма, — и ты расскажешь, что с тобой происходит. Сбитый с толку Арес решил, что выпить не помешает, и пошёл за бутылкой на кухню.
Эмма тем временем проворно разрядила оружие, высыпав пули в карман кожаной куртки, и набрала доктора Крупку.
— С Аресом беда — синдром Морица, или как вы это называете? Он собирается покончить с собой, — скороговоркой сообщила она своему терапевту.
— Постарайся его отвлечь, — посоветовал тот.
— Помощь будет через десять минут.
— Что-нибудь придумаю, — пообещала девушка и принялась раздеваться.
Когда Арес вернулся, Эмма стояла совершенно голая.
— Я передумала — ну её, выпивку! Ты же не откажешься от предсмертного секса?
Арес попятился:
— Я не могу… — Потому что разлагаешься? Брось! Ты прекрасен, как и всегда!
Десять минут пролетели быстро. И в тот момент, когда Арес вновь почувствовал вкус жизни, в шею вонзилась игла.
Когда Арес пришёл в себя, он обнаружил, что находится в помещении размером со школьный спортзал, но без единого окна. Потолок был необычно низкий, и лампы дневного света, раскиданные по нему в шахматном порядке, с осиной злостью жалили глаза.
Страница 6 из 7
