Мой дедушка был редкостный затейник. Хотя почему был, он и поныне здравствует, разве что нескончаемый поток затей немного поугас. И то не столько из-за почтенного возраста, сколько из-за отсутствия детей в семье. Я уже выросла, уехала учиться в университет, а мои уже остепенившиеся двоюродные братья и сестры разъехались по разным городам…
Добавить в моё избранное
5 мин, 52 сек 12905
Практически за всё наше со старшим братом детство нужно благодарить деда. Когда наши родители решили, что подошло время отправить детей в сад, дедушка предложил свои услуги в качестве бессменного воспитателя. Он сам научил нас читать и считать, на ночь рассказывал сказки Пушкина. Гулять он выводил нас в любую погоду, а затем сам чистил наши курточки и штанишки от грязи. Но, самое главное, за что мы его любили и за что в наших глазах он был настоящим героем — его «пугалки». Так мы называли их. О, это были не только так называемые страшилки, это был целый набор игр, рассказов, постановок. Кстати «пугалок» дедушка знал несчетное множество, при этом они были такими страшными, что мы братцем просто визжали от страха и восторга. Причем от страха больше визжал брат, хоть и был старше меня на два года. Меня дедушка всегда называл«казаком» и говорил, что«эту девчонку за так не проймёшь!» Ещё были игры. Банальные прятки дедушка преображал следующим образом: нацеплял на себя все старые шубы и меховушки, которые можно было найти в доме, голову обязательно прятал в какой-нибудь особо глубокий капюшон, а лицо вымазывал сажей, и в таком виде ходил искать нас по дому. При этом он кричал страшным басом, что съест первого попавшегося сорванца. Сейчас это кажется чушью, но когда тебе пять лет, а по дому ходит огромное чёрное чудище, обыкновенные прятки заставляют чувствовать чудесную смесь ужаса и восторга. Веселее всего было, когда первым дед находил братца. Тот заливался так, будто его не дед родной нашел, а людоед какой. Ещё была игра«слепая ведьма». Обыкновенные жмурки, только вместо повязки на глаза дед цеплял на лицо огромную маску ведьмы из папье-маше, которую сам и смастерил. Маска, к слову, была преотвратнейшая.
Деда мы любили.
Однажды, пятнадцать лет назад, зимним декабрьским утром, мы с братом сидели на полу нашей детской и занимались каждый своим делом: я катала Барби на машинке брата с отломанными дверцами, а сам брат строил гоночную трассу из остатков цветного конструктора. Родители ушли на работу всего полчаса назад, а дед, не найдя в нас интереса к «Мойдодыру», которого он хотел нам почитать, ушёл в свою комнату и, видимо, задремал.
— Фу ты! — я бы не обратила внимания на брата, если бы после этого вскрика в мою машинку не полетел очередной кусок конструктора.
— Ну чего ты! — Я в свою очередь поосновательнее уселась на ковре, приготовившись к возможной схватке за территорию. Однако брат и не думал обращать на меня внимания, в руках у него были две детальки, которые он силился разлепить.
— Вот ведь зараза!
— Дед, а Слава сказал «зараааааза»!
Прежде чем Слава вскочил и начал мутузить меня, откликнулся из своей комнаты дед:
— А вот сейчас всех сорванцов съем! — привычный бас привёл меня в воодушевление.
Дед вместо выговора Славе решил поиграть с нами. Что ж, я готова! Однако остановил меня Слава, мгновенно побледневший и растерявшийся.
— Ты чего, айда прятаться! — я уже хотела начала забираться под свою кровать, но Слава, внезапно, схватил меня за руку и быстро вывел из комнаты.
Дед из своей продолжал басить «вот сейчас выйду», «не спрячетесь», и судя по звукам, он снова облачался в свои шубы. А Слава тем временем, втащил меня в родительскую спальню и, открыв огромный деревянный шкаф, втолкнул туда. Видимо, испуг брата мне уже не казался смешным или позорным, потому что он заставил испугаться и меня:
— Слав, да ты чего?
Он схватил меня за плечи и скороговоркой произнёс:
— Дед ушёл в магазин, там не дед! — он кивнул головой в сторону двери, — сиди здесь!
С этими словами он меня затолкал поглубже в шкаф, закрыл дверь, и я услышала, как в замке щёлкнул ключ. Звуки сразу стали глуше, но я услышала, как откуда-то из глубины квартиры донесся дедовский бас:
— Я иду искать всех девочек и мальчиков!
В родительском шкафу я пряталась не раз, но после того, как я порвала мамино платье, шкаф стали запирать, а ключ прятать. Видимо в этот день мама забыла вытащить ключ из скважины, или Слава просто знал, где его найти. Тоненькая щёлка между створками позволяла видеть дверь и часть родительской спальни: кровать, ковёр над ней. Я видела, как пометался мой братец, но после крика деда, он юркнул под кровать. Проигрышный вариант. В отличие от наших, застеленных широкими покрывалами, которые можно стянуть до самого пола, и никто тебе слова не скажет, родительская кровать была покрыта атласным одеялом, которое еле прикрывало деревянный бортик кровати. Мой бедный Славик лежал, как на ладони. Но тут в комнату вошёл дедушка. Точнее, сначала в двери показалась рука, серая, с длинными острыми когтями. На самом деле, это пластилин, дедушка и пластилиновые когти не ленился приклеивать, лишь бы порадовать внучат. И тут вошёл сам дедушка. Точнее, не дедушка. Теперь я точно видела, что это был не дедушка.
Деда мы любили.
Однажды, пятнадцать лет назад, зимним декабрьским утром, мы с братом сидели на полу нашей детской и занимались каждый своим делом: я катала Барби на машинке брата с отломанными дверцами, а сам брат строил гоночную трассу из остатков цветного конструктора. Родители ушли на работу всего полчаса назад, а дед, не найдя в нас интереса к «Мойдодыру», которого он хотел нам почитать, ушёл в свою комнату и, видимо, задремал.
— Фу ты! — я бы не обратила внимания на брата, если бы после этого вскрика в мою машинку не полетел очередной кусок конструктора.
— Ну чего ты! — Я в свою очередь поосновательнее уселась на ковре, приготовившись к возможной схватке за территорию. Однако брат и не думал обращать на меня внимания, в руках у него были две детальки, которые он силился разлепить.
— Вот ведь зараза!
— Дед, а Слава сказал «зараааааза»!
Прежде чем Слава вскочил и начал мутузить меня, откликнулся из своей комнаты дед:
— А вот сейчас всех сорванцов съем! — привычный бас привёл меня в воодушевление.
Дед вместо выговора Славе решил поиграть с нами. Что ж, я готова! Однако остановил меня Слава, мгновенно побледневший и растерявшийся.
— Ты чего, айда прятаться! — я уже хотела начала забираться под свою кровать, но Слава, внезапно, схватил меня за руку и быстро вывел из комнаты.
Дед из своей продолжал басить «вот сейчас выйду», «не спрячетесь», и судя по звукам, он снова облачался в свои шубы. А Слава тем временем, втащил меня в родительскую спальню и, открыв огромный деревянный шкаф, втолкнул туда. Видимо, испуг брата мне уже не казался смешным или позорным, потому что он заставил испугаться и меня:
— Слав, да ты чего?
Он схватил меня за плечи и скороговоркой произнёс:
— Дед ушёл в магазин, там не дед! — он кивнул головой в сторону двери, — сиди здесь!
С этими словами он меня затолкал поглубже в шкаф, закрыл дверь, и я услышала, как в замке щёлкнул ключ. Звуки сразу стали глуше, но я услышала, как откуда-то из глубины квартиры донесся дедовский бас:
— Я иду искать всех девочек и мальчиков!
В родительском шкафу я пряталась не раз, но после того, как я порвала мамино платье, шкаф стали запирать, а ключ прятать. Видимо в этот день мама забыла вытащить ключ из скважины, или Слава просто знал, где его найти. Тоненькая щёлка между створками позволяла видеть дверь и часть родительской спальни: кровать, ковёр над ней. Я видела, как пометался мой братец, но после крика деда, он юркнул под кровать. Проигрышный вариант. В отличие от наших, застеленных широкими покрывалами, которые можно стянуть до самого пола, и никто тебе слова не скажет, родительская кровать была покрыта атласным одеялом, которое еле прикрывало деревянный бортик кровати. Мой бедный Славик лежал, как на ладони. Но тут в комнату вошёл дедушка. Точнее, сначала в двери показалась рука, серая, с длинными острыми когтями. На самом деле, это пластилин, дедушка и пластилиновые когти не ленился приклеивать, лишь бы порадовать внучат. И тут вошёл сам дедушка. Точнее, не дедушка. Теперь я точно видела, что это был не дедушка.
Страница 1 из 2
