Гвозди

Молодые люди лишают себя самого дорогого — жизни, всего лишь от осознания того, что более не получат дозу взаимного удовольствия, даже не думая о своих близких. Утешает лишь одно — мёртвые более не испытают безумного воздействия весны и не изменят друг другу, поддавшись мимолётному порыву гормонов.

Эх, а я продолжаю далее сходить с ума, не зная куда себя деть и чем отвлечь свой взбудораженный организм от буйства прогрессирующего мартовского заболевания. Говорят клин клином вышибают, но влюбляться мне что-то не особо хочется. Хотя, если принять во внимание, что любовь это химическая реакция, не попробовать ли. Нет, наркотики не для меня, а после принятия достаточной дозы алкоголя на следующий день я буквально умираю от похмельного синдрома и не могу подняться с дивана. К тому же, уйдя в запой, недолго и работу потерять.

«Да что ж ты паришься, забей!» — предложат многие из вас. Что, мать вашу, забить! И куда! Кто-нибудь задумывался о происхождении этого высказывания! Мне пришлось перерыть кучу информации в интернете, но так и не удалось найти однозначного ответа на этот интересный вопрос. Жизнь научила не сдаваться, и мои знакомые подверглись мозговому штурму. Те, в конец устав от бесконечных нападок, решили избавится от докучливого бремени и посоветовали мне в шутку обратится к столяру Петру Ивановичу, что было воспринято моим не совсем адекватным разумом на полном серьёзе, весна же, тварь такая, опять виновата!

Ремесленник, работающий с деревом был крепким мужчиной в годах. Его мужественные черты лица будто высекли с помощью топора, рубанка, молотка и стамески, а глубоко посаженные серые глаза, смотрящие из-под кустистых бровей, вселяли некий гипнотический ужас. Огромного роста и неимоверно широкоплечий, Пётр Иванович являл собой яркий образец древнеславянского телосложения сказочных богатырей. Его всё время оголённые по локоть руки, перевитые жгутами вздутых натруженных жил не знали устали и покрывшись золотом душистых опилок трудились над очередным заказом. Мозолистые ладони, казалось могли обработать поверхность дерева не хуже напильника, а стальные цепкие пальцы, как говорили некоторые, могли гнуть подковы.

Я с некоторым страхом прошла в пахнущее свежим деревом помещение столярки и неуверенно остановилась у огромного верстака, засыпанного пушистой стружкой. Аромат опилок пьяняще ударил мне в ноздри и мои лёгкие наполнились сладостным благоуханием. Многие шёпотом рассказывали, что к столяру обращались безнадёжно больные люди, а Пётр Иванович был знахарем, но использовал такие методы лечения, что не каждый отваживался на такого рода терапию. Конечно, я не верила этим россказням. Впечатлительные болтуны могут и не такого напридумывать, принимая во внимание брутальную внешность, каменное выражение сурового лица, неразговорчивость и скрытный затворнический образ жизни ремесленника — тот практически не покидал своё рабочее помещение.

Я и сама не заметила как невольно любуюсь рабочим уже несколько минут. Мой взгляд с жадностью поглощал каждое движение мускулистых рук, скользил по промокшей от пота спецодежде, сквозь которую выпирали крепкие плечи и грудные мышцы. От мастера исходила мощная мужская энергетика, ощущаемая почти физически. Я почувствовала как волоски на всём моём теле встали дыбом, будто от воздействия статического электричества. Пётр Иванович отвлёкся от работы, сдул с рубанка стружку и пронзил меня нордически-суровым взглядом серых глаз.

— Чего пришла! — пробасил богатырь в густые чёрные усы.

Я почему-то отвела в сторону взор, забыв о том, зачем я пожаловала к столяру, и передо мной оказался огромный верстак. Мне представилось, что крепкие руки Петра Ивановича ласково обхватывают мою талию, поднимают и сажают меня мягким местом на шершавую поверхность громадного приспособления, а потом.

— Гвозди? — спросил ремесленник.

— Да. Забить.

— ответила я, смущаясь и краснея.

— На, потренируйся! — рыкнул богатырь и протянул мне молоток.

— У тебя десять минут!

Вы думаете легко научиться забивать? Гвозди, как девушки, гнутся, капризничают и нелегко входят в требуемое от них положение, одно неточное движение и тебе становится больно. Теперь я понимаю, насколько тяжело мужчинам с нами. Требуется не только и не сколько сила, а умение в обращении, точность, расчётливость, терпение и усидчивость. Вперёд, не замечая боли, не отступать и не сдаваться! Ах, всё равно отклоняется от нужного курса, убегает, ускользает, легче выдернуть и воспользоваться новым крепёжным изделием, чем попробовать выправить эту непослушную корягу!

Передо мной лежит широкая доска, пока я училась работать с гвоздями, мастер подготовил её в надлежащий вид. В дрожащей руке зажат молоток, уже вкусивший моей крови — не рассчитала и хватанула по пальцу, сломав ноготь. Но это ничего, не конец света, как думают некоторые дамы. Далее предстоит ещё более суровое испытание.