Когда я впервые увидела своими глазами черную магию, мне было где-то около 5 лет. Моя мама Ирина вышла замуж за отчима, который на 20 лет старше ее и у него уже была семья. Отца я помню лишь одним размытым образом, моя бабушка души в нем не чаяла и любит, помнит его до сих пор (он связался с наркотиками, начал таскать вещи из дома, и баба Валя спровадила его на родину, в Украину).
Добавить в моё избранное
8 мин, 47 сек 11764
Отчим попался на редкость жестокий человек, грубый и неотесанный чурбан, не знаю, что мама нашла в нем такого. Она работала в военкомате и меня всюду таскала с собой. Моя мама — женщина цыганских кровей. Смуглая, с черными волосами и красивыми темными, глубокими глазами. Она окончила техникум связи, и впереди у нее было большое перспективное будущее с не менее перспективной работой. За ней бегали столько мужчин! Ее были готовы носить на руках, но она выбирала не тех. Бабушка рассказывала, что мама, будучи студенткой и ребенком тоже, была очень капризной. Её одевали по последней моде, бабушка с дедушкой лезли из кожи вон, чтобы достать ей все лучшее, а в 70-е-80-е годы это было ой как трудно.
Маме нравились парни-донжуаны и плохие какие-то. Ей непременно нужно было их завоевать. Она бегала за ними, забывала о своей гордости и обо всем на свете, не замечая тех, кому она действительно была нужна. Металась от одного к другому.
А с отчимом она познакомилась в военкомате, он наблюдал за ней долго и потом, когда она села в автобус, ехал за ней на машине и ждал возле дома весь вечер. Мне был тогда где-то год, и дома со мной возилась бабушка. Я настолько привыкла видеть рядом бабу Валю и деда Сашу, что называла их мамой и папой. Бабушка все время пыталась сбить дурь с мамы, говоря, что нужно за дочерью смотреть, а не бегать с этим женатым мужиком.
— Нахлебаешься ты еще в жизни от него! Не рушь судьбу свою! Одумайся! Плохой он! — говорила она.
Мама не слушала, пока к нам в квартиру не наведалась жена Семена. Тогда был вечер, и мама уже находилась дома. Я тогда жутко болела, и бабушка не выпускала меня из рук. Дедушка собирался идти в подвал за соленьями и дверь не закрыл, и тут вломилась жена отчима:
— Эй ты, — начала она с порога визжащим истерическим голосом.
— Добилась своего, добилась?! А ну иди сюда!
— Женщина, что вы себе позволяете?! Вон из моего дома! Кто вы такая?! — бабушка со мной на руках вылетела из кухни в коридор.
— Кто я такая?! А дочь свою спросите! Свободных мужиков мало, надо чужую семью разрушать?! — разъяренная женщина сверкала озлобленными глазами и пыталась пролезть через бабушку дальше.
Потом вышла моя мама, и, как мне рассказывала бабушка, они закатили огромный скандал. Баба Валя в ужасе стояла у шкафа со мной на руках, у меня была сильная температура. Дед дал женщинам прокричаться и выпроводил жену Семена из дома.
Напоследок она прокричала:
— Ты еще пожалеешь об этом!
После того случая бабушка с дедушкой стали принимать контрмеры: они не выпускали мать из дома, ругались, кричали, но все было бесполезно. Дед однажды от бессилия ударил маму наотмашь, но потом сам испугался и стал перед ней извиняться.
Потом, когда я стала старше, Семен все-таки бросил свою семью и женился на маме. Бабушка с дедушкой купили им дом, и мы начали обживаться. Откровенно говоря, отчим был чурбаном, не мог делать мужскую работу. Или делал, но все потом ломалось, лопалось и разваливалось в скором времени. Какое-то время все было хорошо, мама развела огород, стала домохозяйкой, бабушка забирала меня на лето к себе. В деревне мне было хорошо, домой я не хотела, я чувствовала там себя погано и при приезде туда очень долго плакала.
Немного погодя Семен стал приводить домой своих друзей. Я не помню, что там конкретно было, поскольку была мала, но со временем после этих гостей маме стало плохо. Она стала задыхаться, тяжело стало подыматься по лестнице, идти пешком в центр города. Каждый вечер, когда у мамы начинались сильные приступы, я не могла уснуть. Я слышала, как она тяжело дышит, как воздух трудно проходит в легкие. Она сама боялась заснуть, она рассказывала мне, что тогда не могла закрыть глаза, потому что боялась, что потом не откроет их никогда.
Бабушка узнала обо всем тогда, когда маме стало совсем плохо. Её увезли в больницу. Обнаружили астму, выписали ингаляторы. После возвращения домой маме было легче лишь несколько дней. Потом становилось все хуже и хуже. В больницу мама ехать отказалась наотрез, и к ней каждый вечер приходила знакомая врач и ставила какие-то уколы. Бабушка не могла на все это смотреть и силой уволокла маму в больницу.
Однажды утром, играя в своей комнате, я услышала, как кто-то открывает дверь. Я побежала в коридор и увидела такую картину: отчим держал ослабевшую, еле дышащую маму. Она была вся в слезах и ничего не могла говорить.
— Мама! Мамочка!— у меня на глазах выступили слезы, — мама, что с тобой?
Отчим молча отодвинул меня и пронес маму в гостиную, положив на диван. Следом прошли бабушка и дедушка. Дальше все, как в тумане. Я побежала к маме, бухнулась на колени перед диваном и, сильно плача, схватила маму за мокрую руку. Она была такой холодной, почти безжизненной.
— Мама! Мама, пожалуйста, не умирай! Не умирай, пожалуйста! — я захлебывалась слезами.
Маме нравились парни-донжуаны и плохие какие-то. Ей непременно нужно было их завоевать. Она бегала за ними, забывала о своей гордости и обо всем на свете, не замечая тех, кому она действительно была нужна. Металась от одного к другому.
А с отчимом она познакомилась в военкомате, он наблюдал за ней долго и потом, когда она села в автобус, ехал за ней на машине и ждал возле дома весь вечер. Мне был тогда где-то год, и дома со мной возилась бабушка. Я настолько привыкла видеть рядом бабу Валю и деда Сашу, что называла их мамой и папой. Бабушка все время пыталась сбить дурь с мамы, говоря, что нужно за дочерью смотреть, а не бегать с этим женатым мужиком.
— Нахлебаешься ты еще в жизни от него! Не рушь судьбу свою! Одумайся! Плохой он! — говорила она.
Мама не слушала, пока к нам в квартиру не наведалась жена Семена. Тогда был вечер, и мама уже находилась дома. Я тогда жутко болела, и бабушка не выпускала меня из рук. Дедушка собирался идти в подвал за соленьями и дверь не закрыл, и тут вломилась жена отчима:
— Эй ты, — начала она с порога визжащим истерическим голосом.
— Добилась своего, добилась?! А ну иди сюда!
— Женщина, что вы себе позволяете?! Вон из моего дома! Кто вы такая?! — бабушка со мной на руках вылетела из кухни в коридор.
— Кто я такая?! А дочь свою спросите! Свободных мужиков мало, надо чужую семью разрушать?! — разъяренная женщина сверкала озлобленными глазами и пыталась пролезть через бабушку дальше.
Потом вышла моя мама, и, как мне рассказывала бабушка, они закатили огромный скандал. Баба Валя в ужасе стояла у шкафа со мной на руках, у меня была сильная температура. Дед дал женщинам прокричаться и выпроводил жену Семена из дома.
Напоследок она прокричала:
— Ты еще пожалеешь об этом!
После того случая бабушка с дедушкой стали принимать контрмеры: они не выпускали мать из дома, ругались, кричали, но все было бесполезно. Дед однажды от бессилия ударил маму наотмашь, но потом сам испугался и стал перед ней извиняться.
Потом, когда я стала старше, Семен все-таки бросил свою семью и женился на маме. Бабушка с дедушкой купили им дом, и мы начали обживаться. Откровенно говоря, отчим был чурбаном, не мог делать мужскую работу. Или делал, но все потом ломалось, лопалось и разваливалось в скором времени. Какое-то время все было хорошо, мама развела огород, стала домохозяйкой, бабушка забирала меня на лето к себе. В деревне мне было хорошо, домой я не хотела, я чувствовала там себя погано и при приезде туда очень долго плакала.
Немного погодя Семен стал приводить домой своих друзей. Я не помню, что там конкретно было, поскольку была мала, но со временем после этих гостей маме стало плохо. Она стала задыхаться, тяжело стало подыматься по лестнице, идти пешком в центр города. Каждый вечер, когда у мамы начинались сильные приступы, я не могла уснуть. Я слышала, как она тяжело дышит, как воздух трудно проходит в легкие. Она сама боялась заснуть, она рассказывала мне, что тогда не могла закрыть глаза, потому что боялась, что потом не откроет их никогда.
Бабушка узнала обо всем тогда, когда маме стало совсем плохо. Её увезли в больницу. Обнаружили астму, выписали ингаляторы. После возвращения домой маме было легче лишь несколько дней. Потом становилось все хуже и хуже. В больницу мама ехать отказалась наотрез, и к ней каждый вечер приходила знакомая врач и ставила какие-то уколы. Бабушка не могла на все это смотреть и силой уволокла маму в больницу.
Однажды утром, играя в своей комнате, я услышала, как кто-то открывает дверь. Я побежала в коридор и увидела такую картину: отчим держал ослабевшую, еле дышащую маму. Она была вся в слезах и ничего не могла говорить.
— Мама! Мамочка!— у меня на глазах выступили слезы, — мама, что с тобой?
Отчим молча отодвинул меня и пронес маму в гостиную, положив на диван. Следом прошли бабушка и дедушка. Дальше все, как в тумане. Я побежала к маме, бухнулась на колени перед диваном и, сильно плача, схватила маму за мокрую руку. Она была такой холодной, почти безжизненной.
— Мама! Мама, пожалуйста, не умирай! Не умирай, пожалуйста! — я захлебывалась слезами.
Страница 1 из 3
