Когда я впервые увидела своими глазами черную магию, мне было где-то около 5 лет. Моя мама Ирина вышла замуж за отчима, который на 20 лет старше ее и у него уже была семья. Отца я помню лишь одним размытым образом, моя бабушка души в нем не чаяла и любит, помнит его до сих пор (он связался с наркотиками, начал таскать вещи из дома, и баба Валя спровадила его на родину, в Украину).
Добавить в моё избранное
8 мин, 47 сек 11765
Все молчали, а мама смотрела на меня и успокаивающе улыбалась. Она ничего не могла выдавить из себя ни одного слова.
Дальше я деталей не помню. Помню только, что бабушка нашла мага, и тот сказал проверить дом. Находки не заставили себя долго ждать: под диваном обнаружилась могильная земля, а в бане под полом куриные кости. Бабушка заказала сорокоуст в 3-х церквях, а к маме маг наведывался еще очень долго. Вскоре нам стало известно, что один лучший друг отчима скоропостижно скончался. Выяснилось, что жена Семена направила этого друга к нам в дом, и она проводила свой черный ритуал, чтобы загнать мою маму в могилу.
С тех пор маме стало лучше, но окончательно от астмы она не избавилась. По черным волосам пустилась седая прядь. Мама постарела.
Потом она родила от Семена моих двух сестер, а отчим как слетел с последних катушек, стал распускать на меня руки. Один раз моя сестра упала с кровати и заплакала, отчим влетел в комнату и избил меня так, что у меня синяки были по всему телу. Он схватил меня своей лапой за челюсть, а другой бил. Я лежала и не могла даже дернуться, ведь его силы существенно превышали мои. После этого у меня стал неправильным прикус: передние зубы встали назад, а задние, наоборот — вперед.
Мама пришла домой, и все было как ни в чем не бывало, а я молчала, как партизан, пока мама не увидела у меня на теле огромные синяки. Я помню, что мама дико орала на отчима, сама плакала, обнимала меня и просила не рассказывать бабушке. А я рассказала. Плакала и говорила, что хочу обратно в деревню, что здесь плохо. Бабушка была в не себя от ненависти, она грозила запечь Семена в тюрьму, но там взмолилась мать, что она не сможет одна воспитывать трех детей.
С того времени прошло много лет. После тех случаев в жизни матери счастья уже не было. В свои, теперь 40 лет, она выглядит на все 50. Дом без ремонта, в удручающем состоянии. Отчим не обращается с мамой как с женщиной, орет, когда она пытается за собой хоть как-то ухаживать. Бабушка уже заезжает редко, потому что мама, как заколдованная, ее не слушает и отчима не бросает, хотя хочет сделать это. Дети, то есть мы, все разъехались, и возвращаться домой ни у кого нет особого желания. Мама плачет, просит помощи, пытается построить отношения с другими мужчинами, но у нее никак не получается.
Однажды, уже повзрослевшая, я приехала из Питера в гости. Но ехала я прямиком к бабушке и заглянула к ней на работу. Там, когда зал опустел, мы с ней разговорились на эту тему. Мама стала снова рассказывать про Семена и про то, как он ей надоел и она хочет избавиться от него:
— Юля, помоги. Молитвами какими, заговорами… Выгони из дома его, выгони.
— Мам, — вздохнула я, — если ко мне приходят разные сновидения, и у меня есть кое-какие способности (читайте мою историю Архангел на защите), то это не значит, что я вот так просто могу убрать человека. Могу постараться, могу попробовать, ибо не могу смотреть, как ты страдаешь, но в силу своей неопытности мне будет такой откат, что страдать потом мы будем обе.
— Все ясно с тобой, — ответила мама и отвернулась к окну. Она любила обижаться на всех. И любит так делать. Винить всех в ее проблемах, не пытаться что-то сделать самой и обижаться на то, что ей не могут помочь. Мама обижается на бабушку, винит ее во всем, обижается временами и на меня. На всех.
— Мама! — наклонившись к ней, наставническим и ровным тоном начала я.
— Ты можешь отворачиваться от меня, обижаться на меня, но именно в этой ситуации ты можешь помочь себе сама. Только ты. Бабушка с дедушкой уже помогли тебе однажды. Иначе сегодня я бы приехала к тебе вон на то кладбище, так что тебе незачем обижаться на них.
Мама молчала. Слушала, но молчала. Я чувствовала, что она все понимает, но продолжает внутренне сопротивляться действительности. Тогда я наклонилась совсем близко к ней и продолжила уже серьезным голосом:
— Мама. Запомни одну истину: Любовь, отношения… Неважно какие они, но они даны свыше, они даны Богом. Нельзя ни при каких обстоятельствах вмешиваться в них. Это такой святой порядок вещей, которые ты была не вправе разрушать. Ты прекрасно понимаешь, о чем я.
— Юля… Ну, зачем ты так? — из глаз мамы потекли слезы. Мне стало не по себе, но я продолжила:
— То, что ты переживаешь сейчас, это не происки его жены. Она уже давно, давно наказана. За ее поступок муж к ней не вернется. Это наказание тебе. За разрушение чужого ты поплатилась своим счастьем. И все исправить можешь только ты.
На сердце было тяжело. Тяжело от того, что я говорю такое своей родной матери. Но я знала, что так нужно. Она должна это понять и начать жизнь заново.
— Ты должна просить прощения, — я поднялась и направилась к выходу.
— У кого?
— У Бога.
Я вышла на улицу. Я была сама не своя.
До сих пор я думаю о судьбе мамы почти каждый день.
Дальше я деталей не помню. Помню только, что бабушка нашла мага, и тот сказал проверить дом. Находки не заставили себя долго ждать: под диваном обнаружилась могильная земля, а в бане под полом куриные кости. Бабушка заказала сорокоуст в 3-х церквях, а к маме маг наведывался еще очень долго. Вскоре нам стало известно, что один лучший друг отчима скоропостижно скончался. Выяснилось, что жена Семена направила этого друга к нам в дом, и она проводила свой черный ритуал, чтобы загнать мою маму в могилу.
С тех пор маме стало лучше, но окончательно от астмы она не избавилась. По черным волосам пустилась седая прядь. Мама постарела.
Потом она родила от Семена моих двух сестер, а отчим как слетел с последних катушек, стал распускать на меня руки. Один раз моя сестра упала с кровати и заплакала, отчим влетел в комнату и избил меня так, что у меня синяки были по всему телу. Он схватил меня своей лапой за челюсть, а другой бил. Я лежала и не могла даже дернуться, ведь его силы существенно превышали мои. После этого у меня стал неправильным прикус: передние зубы встали назад, а задние, наоборот — вперед.
Мама пришла домой, и все было как ни в чем не бывало, а я молчала, как партизан, пока мама не увидела у меня на теле огромные синяки. Я помню, что мама дико орала на отчима, сама плакала, обнимала меня и просила не рассказывать бабушке. А я рассказала. Плакала и говорила, что хочу обратно в деревню, что здесь плохо. Бабушка была в не себя от ненависти, она грозила запечь Семена в тюрьму, но там взмолилась мать, что она не сможет одна воспитывать трех детей.
С того времени прошло много лет. После тех случаев в жизни матери счастья уже не было. В свои, теперь 40 лет, она выглядит на все 50. Дом без ремонта, в удручающем состоянии. Отчим не обращается с мамой как с женщиной, орет, когда она пытается за собой хоть как-то ухаживать. Бабушка уже заезжает редко, потому что мама, как заколдованная, ее не слушает и отчима не бросает, хотя хочет сделать это. Дети, то есть мы, все разъехались, и возвращаться домой ни у кого нет особого желания. Мама плачет, просит помощи, пытается построить отношения с другими мужчинами, но у нее никак не получается.
Однажды, уже повзрослевшая, я приехала из Питера в гости. Но ехала я прямиком к бабушке и заглянула к ней на работу. Там, когда зал опустел, мы с ней разговорились на эту тему. Мама стала снова рассказывать про Семена и про то, как он ей надоел и она хочет избавиться от него:
— Юля, помоги. Молитвами какими, заговорами… Выгони из дома его, выгони.
— Мам, — вздохнула я, — если ко мне приходят разные сновидения, и у меня есть кое-какие способности (читайте мою историю Архангел на защите), то это не значит, что я вот так просто могу убрать человека. Могу постараться, могу попробовать, ибо не могу смотреть, как ты страдаешь, но в силу своей неопытности мне будет такой откат, что страдать потом мы будем обе.
— Все ясно с тобой, — ответила мама и отвернулась к окну. Она любила обижаться на всех. И любит так делать. Винить всех в ее проблемах, не пытаться что-то сделать самой и обижаться на то, что ей не могут помочь. Мама обижается на бабушку, винит ее во всем, обижается временами и на меня. На всех.
— Мама! — наклонившись к ней, наставническим и ровным тоном начала я.
— Ты можешь отворачиваться от меня, обижаться на меня, но именно в этой ситуации ты можешь помочь себе сама. Только ты. Бабушка с дедушкой уже помогли тебе однажды. Иначе сегодня я бы приехала к тебе вон на то кладбище, так что тебе незачем обижаться на них.
Мама молчала. Слушала, но молчала. Я чувствовала, что она все понимает, но продолжает внутренне сопротивляться действительности. Тогда я наклонилась совсем близко к ней и продолжила уже серьезным голосом:
— Мама. Запомни одну истину: Любовь, отношения… Неважно какие они, но они даны свыше, они даны Богом. Нельзя ни при каких обстоятельствах вмешиваться в них. Это такой святой порядок вещей, которые ты была не вправе разрушать. Ты прекрасно понимаешь, о чем я.
— Юля… Ну, зачем ты так? — из глаз мамы потекли слезы. Мне стало не по себе, но я продолжила:
— То, что ты переживаешь сейчас, это не происки его жены. Она уже давно, давно наказана. За ее поступок муж к ней не вернется. Это наказание тебе. За разрушение чужого ты поплатилась своим счастьем. И все исправить можешь только ты.
На сердце было тяжело. Тяжело от того, что я говорю такое своей родной матери. Но я знала, что так нужно. Она должна это понять и начать жизнь заново.
— Ты должна просить прощения, — я поднялась и направилась к выходу.
— У кого?
— У Бога.
Я вышла на улицу. Я была сама не своя.
До сих пор я думаю о судьбе мамы почти каждый день.
Страница 2 из 3
