Эта одна из самых трагичных историй, невольным участником которой мне пришлось стать. История, затянувшаяся на годы. Годы страха, страданий, отчаяния и безысходности…
Добавить в моё избранное
8 мин, 39 сек 6072
Она продолжается и сегодня. Но теперь уже очевидно, что конец её будет ужасен. Вера в благополучный исход этой трагедии исчезла много лет назад, надежда на чудо тихо умерла, а любовь всё ещё роняет слёзы.
Не могу сказать, что история эта произошла с моей лучшей подругой. История эта случилась с нами. Жизнь сложилась так, что поделиться своими бедами подруге было не с кем. Уж очень личная была эта беда. Поэтому я разделила её горе.
Со своей лучшей подругой Машей я познакомилась после первого курса университета в доме отдыха. Провели мы в одном номере десять дней и не думали, что это случайное знакомство перерастёт в крепкую дружбу на долгие годы.
Когда мы вернулись в город, я пришла в гости к своей новой знакомой. Пригласила она меня в квартиру своей мамы. Она представила меня Марине Ивановне, мы пили чай, разговаривали, шутили. Мне тогда очень понравилась мама Маши, но было в ней что-то странное. Она уж очень внимательно смотрела на меня. Это смущало. Приятельница, увидев моё недоумение, поспешила объяснить.
— Не обращай внимания. Она у меня эзотерикой увлекается. Что-то на тебе рассматривала.
Признаться, стало сразу не по себе. Что она там рассматривала?
На следующий день мне позвонила Маша и сказала, что её мама приглашает меня в гости. Марина Ивановна решила познакомить меня с неким Сергеем, который приходился ей хорошим знакомым. Я не знала, что и думать. Подруга пояснила мне, что этот Сергей какой-то экстрасенс или маг, с которым с большим удовольствием общается её мама. Он рассказывал ей о параллельных мирах, биополе человека, духовных учителях и о чём-то ещё. Маша не особенно интересовалась этим, но к увлечению своей мамы относилась спокойно.
К счастью, когда я пришла в гости, оказалось, что Сергей задерживается. Так и не дождавшись его, мы спешно убежали в кино.
Только спустя годы я поняла, как мне повезло в тот день. Впрочем, как и во все последующие, когда Марина Ивановна приглашала меня в гости, но, по странному стечению обстоятельств, этому знакомству с её другом-экстрасенсом не суждено было сбыться.
В квартире Марины Ивановны я была частым гостем. Она не скрывала своё увлечение мистикой. Особенно её интересовала восточная философия. Пару раз она давала почитать мне какие-то книги, «смотрела моё поле», делала предсказания. Признаться, многие из этих предсказаний сбылись — почти все, за редким исключением. Поболтать о чём-то мистическом она любила со мной. Дочь совсем её не понимала. Машу нельзя было назвать атеисткой — в Бога она верила. Но гадания, предсказания, диагностику биополя считала не то что выдумкой как таковой, но большим преувеличением. Считала, что увлекаются этим и активно интересуются люди от природы впечатлительные, которым не хватает эмоций в реальной жизни, и они ищут выход своей фантазии подобным образом.
Я же слушала Марину Ивановну с открытым ртом. Я никогда не видела биополя человека, не видела ничего из того, о чём она мне рассказывала. Но, в отличие от подруги, я никогда не отрицала того, чего сама не видела.
Не знаю, сколько времени прошло с момента нашего с Машей знакомства, может быть, год или два, когда я впервые заметила, что с ней что-то случилось. К тому времени мы уже крепко сдружились и делились самым сокровенным. Я давно не была у неё в гостях. Ничего странного в этом я не видела, просто Маша постоянно была в гостях у меня. Однако она стала замкнутой и грустной иногда. Эта лёгкая перемена её настроения была едва заметна. Однако я, как подруга, всё-таки уловила её. Я спросила, что с ней происходит. И вдруг всегда сдержанная и спокойная подруга разревелась навзрыд. Я опешила. Никогда не видела её такой.
— Маме совсем плохо. Она… она… Я не знаю, что с ней.
Маша рассказала, что её мама стала себя вести очень странно и неспокойно. Стала рассказывать, что Машу ждут неприятности в жизни из-за того, что кто-то находится в их квартире, что подруге надо уехать и не приезжать никогда. Утверждала, что ей грозит опасность. Когда же Маша по своему обыкновению говорила ей: «Мама, перестань! Ты же знаешь, что я в это всё не верю», она нервничала, начинала громко кричать, пытаясь убедить её в том, что всё сказанное — правда. Марина Ивановна стала говорить вслух с кем-то. На вопрос дочери, с кем она говорит, она отвечала, что подруге показалось, что она вообще молчала.
По ночам Маша стала просыпаться от диких криков своей мамы. Она ругалась с кем-то невидимым, пытаясь выгнать его из квартиры и из своей жизни вообще. Иногда она бегала по квартире с полотенцем в руках, словно нанося удары кому-то невидимому. Иногда она пила чай и вдруг выплёскивала кружку в сторону, словно в кого-то, ругаясь при этом или веля ему замолчать. Подруга была в ужасе.
Я попыталась успокоить её, хотя всё услышанное произвело на меня тяжёлое впечатление. Я сказала ей, что чувствительные люди всегда такие странные. Нам не дано видеть то, что видят они.
Не могу сказать, что история эта произошла с моей лучшей подругой. История эта случилась с нами. Жизнь сложилась так, что поделиться своими бедами подруге было не с кем. Уж очень личная была эта беда. Поэтому я разделила её горе.
Со своей лучшей подругой Машей я познакомилась после первого курса университета в доме отдыха. Провели мы в одном номере десять дней и не думали, что это случайное знакомство перерастёт в крепкую дружбу на долгие годы.
Когда мы вернулись в город, я пришла в гости к своей новой знакомой. Пригласила она меня в квартиру своей мамы. Она представила меня Марине Ивановне, мы пили чай, разговаривали, шутили. Мне тогда очень понравилась мама Маши, но было в ней что-то странное. Она уж очень внимательно смотрела на меня. Это смущало. Приятельница, увидев моё недоумение, поспешила объяснить.
— Не обращай внимания. Она у меня эзотерикой увлекается. Что-то на тебе рассматривала.
Признаться, стало сразу не по себе. Что она там рассматривала?
На следующий день мне позвонила Маша и сказала, что её мама приглашает меня в гости. Марина Ивановна решила познакомить меня с неким Сергеем, который приходился ей хорошим знакомым. Я не знала, что и думать. Подруга пояснила мне, что этот Сергей какой-то экстрасенс или маг, с которым с большим удовольствием общается её мама. Он рассказывал ей о параллельных мирах, биополе человека, духовных учителях и о чём-то ещё. Маша не особенно интересовалась этим, но к увлечению своей мамы относилась спокойно.
К счастью, когда я пришла в гости, оказалось, что Сергей задерживается. Так и не дождавшись его, мы спешно убежали в кино.
Только спустя годы я поняла, как мне повезло в тот день. Впрочем, как и во все последующие, когда Марина Ивановна приглашала меня в гости, но, по странному стечению обстоятельств, этому знакомству с её другом-экстрасенсом не суждено было сбыться.
В квартире Марины Ивановны я была частым гостем. Она не скрывала своё увлечение мистикой. Особенно её интересовала восточная философия. Пару раз она давала почитать мне какие-то книги, «смотрела моё поле», делала предсказания. Признаться, многие из этих предсказаний сбылись — почти все, за редким исключением. Поболтать о чём-то мистическом она любила со мной. Дочь совсем её не понимала. Машу нельзя было назвать атеисткой — в Бога она верила. Но гадания, предсказания, диагностику биополя считала не то что выдумкой как таковой, но большим преувеличением. Считала, что увлекаются этим и активно интересуются люди от природы впечатлительные, которым не хватает эмоций в реальной жизни, и они ищут выход своей фантазии подобным образом.
Я же слушала Марину Ивановну с открытым ртом. Я никогда не видела биополя человека, не видела ничего из того, о чём она мне рассказывала. Но, в отличие от подруги, я никогда не отрицала того, чего сама не видела.
Не знаю, сколько времени прошло с момента нашего с Машей знакомства, может быть, год или два, когда я впервые заметила, что с ней что-то случилось. К тому времени мы уже крепко сдружились и делились самым сокровенным. Я давно не была у неё в гостях. Ничего странного в этом я не видела, просто Маша постоянно была в гостях у меня. Однако она стала замкнутой и грустной иногда. Эта лёгкая перемена её настроения была едва заметна. Однако я, как подруга, всё-таки уловила её. Я спросила, что с ней происходит. И вдруг всегда сдержанная и спокойная подруга разревелась навзрыд. Я опешила. Никогда не видела её такой.
— Маме совсем плохо. Она… она… Я не знаю, что с ней.
Маша рассказала, что её мама стала себя вести очень странно и неспокойно. Стала рассказывать, что Машу ждут неприятности в жизни из-за того, что кто-то находится в их квартире, что подруге надо уехать и не приезжать никогда. Утверждала, что ей грозит опасность. Когда же Маша по своему обыкновению говорила ей: «Мама, перестань! Ты же знаешь, что я в это всё не верю», она нервничала, начинала громко кричать, пытаясь убедить её в том, что всё сказанное — правда. Марина Ивановна стала говорить вслух с кем-то. На вопрос дочери, с кем она говорит, она отвечала, что подруге показалось, что она вообще молчала.
По ночам Маша стала просыпаться от диких криков своей мамы. Она ругалась с кем-то невидимым, пытаясь выгнать его из квартиры и из своей жизни вообще. Иногда она бегала по квартире с полотенцем в руках, словно нанося удары кому-то невидимому. Иногда она пила чай и вдруг выплёскивала кружку в сторону, словно в кого-то, ругаясь при этом или веля ему замолчать. Подруга была в ужасе.
Я попыталась успокоить её, хотя всё услышанное произвело на меня тяжёлое впечатление. Я сказала ей, что чувствительные люди всегда такие странные. Нам не дано видеть то, что видят они.
Страница 1 из 3
