Эта одна из самых трагичных историй, невольным участником которой мне пришлось стать. История, затянувшаяся на годы. Годы страха, страданий, отчаяния и безысходности…
Добавить в моё избранное
8 мин, 39 сек 6073
И это хорошо, потому что видеть это очень тяжело. Тогда подруга рассказала, что раньше мама её не была чувствительной. Она тоже ничего не видела и не слышала, пока не познакомилась с Сергеем. Это он рассказывал ей много всего о том, что ей хотелось увидеть. Она мечтала увидеть биополе, другие миры и их обитателей, встретить духовных учителей из этих неведомых миров, увидеть и почувствовать то, что скрыто от нашего взгляда и понимания.
И однажды Сергей предложил:
— Марина, а давай я тебе канал открою, и ты всё увидишь.
Конечно, мама Маши сочла это предложение за счастье, выпавшее на её смертную долю. От такого предложения она ни за что не отказалась бы. Вот тогда-то Марина Ивановна из обычного рядового человека превратилась в «экстрасенса». Процесс превращения занял некоторое время. Подруга несколько раз становилась свидетелем того, как Сергей проводил сеанс, чтобы открыть скрытые способности её мамы. Происходящее в квартире вызывало смех подруги: Сергей бегал, подпрыгивал вокруг её мамы, водил руками, кричал что-то. Едва сдерживая себя, чтобы не рассмеяться, подруга уходила из дома.
Однако, каким бы смешным и бессмысленным ни показался подруге ритуал, он возымел действие: мама постепенно стала видеть то, чего прежде не видела, слышать то, чего не слышала, чувствовать острее. Маша списывала эти изменения на особенности восприятия её мамы, считала их «эффектом плацебо», если так можно выразиться. Только вместо употребления вещества мама её поучаствовала в сеансе и, уверовав, что она «прозреет», в самом деле, увидела что-то. Конечно, на самом деле не увидела, а внушила себе, что видит и поверила в это.
Когда я в очередной раз пришла к подруге в гости, застала её маму сидящей у балкона и эмоционально беседующей с кем-то.
Подруга сказала:
— Вот видишь?! Ты послушай, что она несёт.
Но как я ни прислушивалась, из коридора ничего внятного я не услышала. Смысл беседы с невидимкой сводился к тому, что он уже смертельно надоел со своими советами. На нас Марина Ивановна не обращала никакого внимания. Казалось, что она не заметила, как я пришла.
Я вошла в комнату и поздоровалась. Марина Ивановна оборвала беседу с кем-то на полуслове и поздоровалась со мной. Как ни в чём не бывало, она начала обычную беседу со мной. Я так и не решилась спросить у неё, с кем это она только что беседовала. Она производила впечатление абсолютно здорового человека, если бы ни эта беседа с невидимкой.
Маша уже стала привыкать к этим странностям в поведении её мамы. Привыкать, а не считать нормой. Она очень переживала, что на работе кто-нибудь услышит, как мама сама с собой разговаривает. Что подумают люди? Случилось то, чего она так боялась. С работы мамы ей позвонила женщина и сказала, что очень опасается за здоровье Марины Ивановны, что надо бы показать её узкому специалисту. Маша ответила, что у мамы просто такой период в жизни и скоро всё пройдёт.
Но ничего не прошло. Стало только хуже. Я уже боялась приходить к подруге. Бывало, сидящая в кресле Марина Ивановна вскакивала, что-то кричала, хватала предметы с полок и швыряла их в кого-то. В доме стали пропадать вещи. Марина Ивановна прятала их, письма и фотографии сжигала, подозрительные вещи, которых, по её мнению, в квартире раньше не было, выбрасывала. Постоянно меняла замки на входной двери. Писала на зеркале какие-то непонятные слова. Без конца курила. Причём курила прямо в квартире, бросая окурки на пол.
Вскоре с работы её уволили или попросили уволиться, уже не помню. Вот тут мы в первый раз с подругой задумались над тем, что необходимо сделать. Вера в то, что всё наладится, исчезла, как утренний туман. Я по-прежнему не верила в безумие её мамы и поделилась с подругой своей версией произошедшего. Я предположила, что причиной её теперешнего плачевного состояния является Сергей, который открыл Марине Ивановне какой-то канал и, не закрыв его, исчез. Какое-то время он иногда появлялся, но как только понял, что натворил, пропал. Мы решили искать его, чтобы он закрыл этот злополучный канал.
Поиски оказались безрезультатными. Тогда мы пошли в поход по другим целителям, которые вызывали наше доверие. Некоторые из них сразу разводили руками и говорили, что, к сожалению, ничем помочь нам не могут. Другие давали средства, которые не имели никакого действия. Третьи просили привести её непременно, что было абсолютно невозможно потому, что она считала себя гораздо «сильнее», развитее и совершеннее, чем они. В храм мы не обращались. Марина Ивановна была некрещёной и очень далёкой от христианской веры. Это я очень мягко выражаюсь. На самом деле её мнение о христианстве было очень резким.
После этих мытарств пришло время традиционной медицины. Итог: диагноз «шизофрения», периодическое пребывание в лечебнице. Лекарства не помогали, симптомы не снимались, видения не прекращались, её дикое поведение усугублялось.
И однажды Сергей предложил:
— Марина, а давай я тебе канал открою, и ты всё увидишь.
Конечно, мама Маши сочла это предложение за счастье, выпавшее на её смертную долю. От такого предложения она ни за что не отказалась бы. Вот тогда-то Марина Ивановна из обычного рядового человека превратилась в «экстрасенса». Процесс превращения занял некоторое время. Подруга несколько раз становилась свидетелем того, как Сергей проводил сеанс, чтобы открыть скрытые способности её мамы. Происходящее в квартире вызывало смех подруги: Сергей бегал, подпрыгивал вокруг её мамы, водил руками, кричал что-то. Едва сдерживая себя, чтобы не рассмеяться, подруга уходила из дома.
Однако, каким бы смешным и бессмысленным ни показался подруге ритуал, он возымел действие: мама постепенно стала видеть то, чего прежде не видела, слышать то, чего не слышала, чувствовать острее. Маша списывала эти изменения на особенности восприятия её мамы, считала их «эффектом плацебо», если так можно выразиться. Только вместо употребления вещества мама её поучаствовала в сеансе и, уверовав, что она «прозреет», в самом деле, увидела что-то. Конечно, на самом деле не увидела, а внушила себе, что видит и поверила в это.
Когда я в очередной раз пришла к подруге в гости, застала её маму сидящей у балкона и эмоционально беседующей с кем-то.
Подруга сказала:
— Вот видишь?! Ты послушай, что она несёт.
Но как я ни прислушивалась, из коридора ничего внятного я не услышала. Смысл беседы с невидимкой сводился к тому, что он уже смертельно надоел со своими советами. На нас Марина Ивановна не обращала никакого внимания. Казалось, что она не заметила, как я пришла.
Я вошла в комнату и поздоровалась. Марина Ивановна оборвала беседу с кем-то на полуслове и поздоровалась со мной. Как ни в чём не бывало, она начала обычную беседу со мной. Я так и не решилась спросить у неё, с кем это она только что беседовала. Она производила впечатление абсолютно здорового человека, если бы ни эта беседа с невидимкой.
Маша уже стала привыкать к этим странностям в поведении её мамы. Привыкать, а не считать нормой. Она очень переживала, что на работе кто-нибудь услышит, как мама сама с собой разговаривает. Что подумают люди? Случилось то, чего она так боялась. С работы мамы ей позвонила женщина и сказала, что очень опасается за здоровье Марины Ивановны, что надо бы показать её узкому специалисту. Маша ответила, что у мамы просто такой период в жизни и скоро всё пройдёт.
Но ничего не прошло. Стало только хуже. Я уже боялась приходить к подруге. Бывало, сидящая в кресле Марина Ивановна вскакивала, что-то кричала, хватала предметы с полок и швыряла их в кого-то. В доме стали пропадать вещи. Марина Ивановна прятала их, письма и фотографии сжигала, подозрительные вещи, которых, по её мнению, в квартире раньше не было, выбрасывала. Постоянно меняла замки на входной двери. Писала на зеркале какие-то непонятные слова. Без конца курила. Причём курила прямо в квартире, бросая окурки на пол.
Вскоре с работы её уволили или попросили уволиться, уже не помню. Вот тут мы в первый раз с подругой задумались над тем, что необходимо сделать. Вера в то, что всё наладится, исчезла, как утренний туман. Я по-прежнему не верила в безумие её мамы и поделилась с подругой своей версией произошедшего. Я предположила, что причиной её теперешнего плачевного состояния является Сергей, который открыл Марине Ивановне какой-то канал и, не закрыв его, исчез. Какое-то время он иногда появлялся, но как только понял, что натворил, пропал. Мы решили искать его, чтобы он закрыл этот злополучный канал.
Поиски оказались безрезультатными. Тогда мы пошли в поход по другим целителям, которые вызывали наше доверие. Некоторые из них сразу разводили руками и говорили, что, к сожалению, ничем помочь нам не могут. Другие давали средства, которые не имели никакого действия. Третьи просили привести её непременно, что было абсолютно невозможно потому, что она считала себя гораздо «сильнее», развитее и совершеннее, чем они. В храм мы не обращались. Марина Ивановна была некрещёной и очень далёкой от христианской веры. Это я очень мягко выражаюсь. На самом деле её мнение о христианстве было очень резким.
После этих мытарств пришло время традиционной медицины. Итог: диагноз «шизофрения», периодическое пребывание в лечебнице. Лекарства не помогали, симптомы не снимались, видения не прекращались, её дикое поведение усугублялось.
Страница 2 из 3
