Оракул

До сих пор не понимаю, как мой голос не дрогнул, ведь мои руки и колени била дрожь.

Миссис Коллинз подняла на меня преисполненный ужаса взгляд.

— О, Боже! — сорвалось с ее губ. Я готова была воскликнуть тоже самое, ведь моя дикая догадка блестяще попала в цель.

— Как? — дрожащим голосом спросила миссис Коллинз.

— Я не знаю! — подумала я.

— Не знаю, не хочу знать! Хочу, чтоб это кончилось!

— Если вы пристрелите меня, то собственноручно убьете и собственную дочь, а я уверена, что вы этого не хотите. Разве пятьдесят тысяч такая уж большая сумма за жизнь ребенка?

— У меня нет этих пятидесяти тысяч, — тихо ответила она и впервые посмотрела мне в глаза. Я непонимающе смотрела на нее. Она видимо поняла мое замешательство и добавила:

— Компания, в которой работал мой муж, обанкротилась, это сильно ударило по нам. Клянусь вам, я достану эти деньги, но мне нужно время, я не успею до четырёх часов!

— Поверь, поверь, поверь, пожалуйста! — кричал голос в моей голове. Она говорила правду. Я видела, что она готова на все ради своего ребенка. Такая любовь достойна восхищения.

— В половине восьмого вечера ваша дочь и ее подруга пойдут на прогулку, будут перебегать через дорогу. Клэр на смерть собьет коричневый грузовик, — выпалив это, я схватила сумку и направилась к выходу.

— Мари! — окликнула меня миссис Коллинз. Я обернулась.

— Спасибо, — добавила она. Я кивнула в ответ и поспешила выйти на улицу. Мне совсем не хотелось знать, что думает про меня эта женщина. Но голос в моей голове стих, и его заменила привычная тупая боль.

Два сказанных мною предложения стоили мне пятидесяти тысяч. Зачем я это сделала? Возможно потому, что я хорошо помню, как горевали мои родители, когда погибла Энн. За считанные дни моя мать, полная сил женщина, превратилась в старуху. Она на какое-то время забыла обо мне, жизнь потеряла для нее всякий смысл. Я не хотела, чтобы с матерью Клэр по моей вине произошли такие же перемены. Не могла позволить, чтобы и она, также как моя мать, часам смотрела в пустоту, чтобы ее глаза были красными от слез.

— Почему ты так долго? — поинтересовался Сэм, когда я села в машину. Я не знала, как ему сказать ему про деньги. И про то, что я читаю мысли.

— Не могла найти сережку, — ответила я. Врала я всегда убедительно, но лгать Сэму не любила. Просто я не была уверена в том, что он поймет меня.

Через полчаса мы были дома. Моя голова раскалывалась от боли, а таинственный голос молчал. Я зашла в ванную, достала таблетки от головной боли и засыпала себе в рот полную горсть.

«Уродливая ведьма», вспомнилась мне мысль миссис Коллинз. Она кольнула меня с новой силой. Даже в полумраке ванной комнаты нельзя было скрыться от печальной действительности: эти слова были правдой. Из зеркала над умывальником на меня смотрела девушка. Она была бы почти милой, если бы не ожог на щеке. Пожар, который забрал жизнь моей сестры семнадцать лет назад прикоснулся и ко мне своей горячей рукой, навсегда оставив напоминание о той ночи на моем лице. Моя жизнь очень отличалась от жизни большинства людей, но я успела привыкнуть к ней и даже полюбить. Я привыкла к ночным кошмарам, привыкла к своему отражению в зеркале, привыкла к тому, что моего появления боялись как чумы, и я была счастлива. Но что будет теперь? Моя привычная жизнь, мой устоявшийся мир, каким бы он ни был, могли вот-вот рухнуть. Я сидела на краю ванной, чувствуя себя одинокой и потерянной. Впервые в жизни я не представляла, что делать.

Я вспомнила, как первое время мечтала избавиться от дара предвидения. Два года назад предупреждать людей об опасности было для меня величайшей пыткой, ведь их отношение ко мне сразу менялось. Тогда я почти не смотрела в глаза наших клиентов, а сидела, потупив глаза, проклиная судьбу за свои видения. Но вскоре все изменилось, я привыкла к своему дару, он стал для меня источником дохода. У него был только один минус — постоянная бессонница, с которой я боролась горстями таблеток снотворного. Но было и важное достоинство: видения прекращались, когда я покидала город.

Но читать мысли совсем другое дело. Я знаю, что все мои клиенты меня тихо ненавидят, ведь мои пророчества стоят немалых денег. Я понимаю это и не хочу знать больше. Не хочу слышать проклятия, которые мои клиенты не решаются сказать мне в лицо. Услышит ли хоть что-нибудь хорошее девушка, предсказывающая катастрофы с ожогом на щеке? Вряд ли. А захочет ли Сэм жениться на девушке, которая знает все его мысли? Не думаю.

В тот момент мне особенно остро захотелось послать этот город ко всем чертям, уехать туда, где меня никто не знает, начать там новую жизнь с Сэмом и снова почувствовать себя обычно девушкой. Я не могу потерять Сэма, значит никогда не смогу ему признаться в своей новой способности.

Я поставила на полку полупустой флакончик с таблетками и направилась в гостиную.