Смерть ведьмы

Честно говоря, я ее побаивался. Глупо, конечно. Я пытался убедить себя, что нельзя вечно подчиняться навязчивой идее, будто какая-то ведьма затеяла сжить меня со свету. Было в этом что-то нездоровое, я и сам сознавал, но поделать ничего с собой не мог. Вот тогда-то мне и пришло в голову, что скоро Хеллоуин, и народ начнет прорезать в тыквах глаза и зубастые рты, а по улочкам забегают ряженые черти, и, разумеется, где-нибудь да затеют играть в «смерть ведьмы».

Вспомнил я, как миссис Фэннинг в выпускном классе рассказывала нам, что тяжелые сомненья не следует долго держать в голове, а от страхов лучше всего избавляться, шагая им навстречу. Я аж подскочил, когда подумал об открывшейся возможности. Если б в темной комнате растаскивали на куски не безымянную хеллоуинскую ведьму, а называли ее при этом «миссис Хилл» — это могло бы означать конец колдовской власти проклятой старухи!

Вот только что скажет на все это сама ведьма?

Еще несколько дней я обдумывал затею так и сяк. Октябрь подошел к концу, тянуть было нельзя. Я решился и направился в гости к миссис Хилл. Был вечер. Когда я вышел на улицу, ветер швырнул мне в лицо сухие листья. Дом миссис Хилл был по обыкновению неприветлив. Я позвонил в дверь и вздрогнул, когда изнутри до меня донесся сварливый голос хозяйки. Она отворила створку и уставилась на меня — фурия фурией.

— Миссис Хилл, — забормотал я просительно, — пожалуйста, не гоните меня сразу, у меня есть к вам огромная просьба.

Как ни странно, она позволила мне войти. Правда, когда я начал ее посвящать в свой план, она явно была против, но я был настойчив, и в конце концов мне повезло — все устроилось как нельзя лучше. Я провел у миссис Хилл довольно много времени, чтобы завтра вечером представление прошло на ура. Однако, несмотря на удачное начало, ее дом нагонял на меня тоску, и последние приготовления я решил завершить у себя. Захватив все необходимое, я удалился и почти до утра чертил при помощи карандашей и линейки приглашения. Перед рассветом я успел разнести их адресатам и только затем лег передохнуть.

Должно быть, соседи удивились, найдя у себя в ящиках записки, зазывавшие их вечером в обозначенное время в гости к миссис Хилл.

На исходе последнего дня октября в выдолбленных тыквах зажглись свечки, а между домами засновали привидения в простынях из бабушкиных шкафов. Я караулил визитеров перед домом миссис Хилл. В окнах горел свет. Не все соседи откликнулись на приглашение, но с десяток человек собралось — от мала до велика.

— Что это миссис Хилл вдруг вздумалось поиграть в чертовщину? — спросил Бигглз, наряженный в черное трико с нашитым на него скелетом.

Мальчишка Пол шмыгнул к двери и затрезвонил.

— Да тут записка!

К косяку ножом был приколот лист. Черточки, проведенные по линейке, складывались в ломаные буквы: «Ведьма в подвале!!!» Дверь была приоткрыта.

— Странно все это, — произнес Бигглз.

Я не дал ему внести сомнения в головы и шагнул внутрь. В коридоре светила лампа, дверь в подвал была нараспашку, лестница вела вниз, а внизу, разумеется, была темнота.

— Мисси Хилл, вы там? — спросил громко Дэвид, поправив на себе маску.

Ему никто не ответил.

— Может, пойдем отсюда?

— Лучше проверим, что внизу.

Мы спустились гуськом во тьму. Бигглз шел первым, он-то и наткнулся на стол, чертыхнулся и пошарил перед собой:

— Бррр… Кажется, я нашел то, что осталось от ведьмы.

— От миссис Хилл? — прошептал Пол.

— Хм, — запнулся Бигглз.

— Просто от ведьмы. От ведьмы, с которой покончено.

И началось:

— Это глаза ведьмы… Это ее мозг… Сердце… Волосы…

Я слушал, обмерев. Во тьме причитали и хихикали.

Останки ощупывали, перебирали, пускали по кругу.

Наконец, Бигглз подвел итог:

— Ведьма мертва.

Я ликовал.

— Да, миссис Хилл мертва! — подтвердил я и повернул выключатель.

Вспыхнул свет, кто-то вскрикнул от неожиданности. Некоторые зажмурились от боли в глазах.

Я обвел подвал взглядом и замер. Гости столпились вокруг большого стола. Миски и плошки беспорядочно стояли на столешнице. Их содержимое частично вывалилось, частично находилось внутри. Одно облупленное яйцо (второе было раздавлено чьими-то неловкими пальцами). Длинные макароны, призванные изображать кишки. Спутанная пакля. Оплывшая масса из желатина.

На столе лежали части октябрьской ведьмы — обычной октябрьской ведьмы, а никакой не миссис Хилл.

Я начал подниматься по лестнице. На меня не обращали внимания.

В коридоре по-прежнему тускло горела единственная лампа. Я открыл одну дверь, потом другую. В кухне пылали все светильники. Я вошел — и задохнулся.

Миссис Хилл была здесь. Ее внутренности были разбросаны по столу, по мойке, что-то лежало на полу, что-то блестело у моих ног.