Долго эта история ждала своего часа... долго я не могла решиться написать её и вот наконец решилась. Должна сразу заметить, что описываемые события происходили в реальной жизни и я лично являюсь живым свидетелем и участником произошедшего.
Добавить в моё избранное
10 мин, 0 сек 18158
Началось всё с того, что наша немногочисленная семья: мама, папа, я переехали в славный город-герой Смоленск. Отец вышел на пенсию как военнослужащий довольно рано и мы навсегда покинули так мною любимый север, где отец служил долгие годы и где родилась я.
В Смоленске жила его мать (на правах родственника осмелюсь указать её имя и отчество) Евдокия Михайловна. Проживала сия одиозная личность в частном секторе в старом покосившемся и полусгнившем доме на краю оврага (ранее предполагалось, там протекал Днепр, теперь же редкая птица не гадила в ручеёк на дне пропасти). В доме была веранда, переходящая в кухню, далее большая комната, которая была проходной и из неё можно было попасть еще в две, уже крошечные комнатки.
Евдокия Михайловна встретила семью сына не то чтобы ласково, скорее даже как-то скрипя зубами, но вида поначалу не подавала и была даже приветлива время от времени. Мы с мамой тут же были зачислены в строй-отряд и с утра до ночи пахали на огороде в прямом и переносном смысле этого слова. Отец вначале решал организационные вопросы, но вскоре был вынужден сдаться: перекрыл протекающую крышу и забетонировал подвал.
Я с ужасом восприняла переезд, с тем же успехом мы могли поселится в лесной избушке в дремучем лесу. По полу на кухне приходилось ходить очень осторожно, дабы не провалиться в подвал, окна продувались насквозь и тощие рамы не спасали от лютого холода, денег на капитальный ремонт не было, пришла зима и дом ходил ходуном темными зимними вечерами. В комнатах все время пахло сыростью и землей, как бывает пахнет на кладбище после дождя.
Бабка (тут и далее я буду называть её только так, ну или Е. М., уж простите на правах родственника) менялась на глазах, вечно недовольная, хмурая она начала намекать, что не ждала гостей на столь долгий срок и не пора бы нам уже куда нибудь съехать. Мы, конечно, и сами не рады были её стеснять, она всегда жила одна и родственники никогда не гостили у неё долго, но жилье отцу никак не давали и нужно было ждать. Зиму кое как пережили и тут началось..
Проснулась я однажды от элементарного естественно желания отлучится в туалет. Поднялась и в полутьме побрела к двери. Но как только коснулась ручки услышала как в большой комнате кто-то завыл. Именно завыл! Не закричал, не застонал и не заплакал. Вой был человеческий, но полностью имитировал то ли волчий, то ли собачий. Должна признаться меня как током ударило, я была в довольно нежном возрасте 13-14 лет и в тот момент чуть не лишилась сознания. В большой комнате во весь голос, с переливами, выла бабка!
Надо ли говорить, что в туалет я так и не попала. Постояв у двери минут пятнадцать в шоковом состоянии, я легла в постель, спрятала голову под подушку и пролежала без сна до рассвета. С первыми петухами (повторюсь — мы жили в частном секторе) ОНА замолчала.
Утром Е. М как ни в чем не бывало встала и побрела по огородным делам, а я бросилась к родителям в слезах умоляя уехать из дома как можно быстрее. Мама молчала, отец пожал плечами и сказал, что ехать нам некуда, а бабушка просто страдает лунатизмом на старости лет (к тому времени бабке уже было 80 с хвостиком).
С этого момента для меня начался ад. Я перестала спать по ночам, днем получалось соснуть на пару часов, но это не меняло ситуации. Вой раздавался не каждую ночь, была как будто схема, строгая, которой она придерживалась. Иногда ночи были тихими, такими тихими, что хотелось дышать громче, чтобы убедиться, что со слухом все нормально. А бывало, что трели выводимые бабкой переходили в слова, она будто с кем-то разговаривала, начинала всхлипывать и надрывно рыдать. Позже я начала понимать смысл слов, она молила о пощаде… Отношения обострились до крайности, бабка уже в открытую гнала нас на улицу: «Убирайтесь вон, вы мне чужие, забирайте пожитки и прочь из моего дома!». Мама плакала, отец начал выпивать. Про себя молчу, скажу лишь, что дети порой отличаются редкой стойкостью и мужеством, непонятно откуда взявшимися.
Еще через год ушел отец. Не ушел, даже, скорее сбежал, поджав хвост, опустив глаза. Мать за неделю похудела на 20 кг, в итоге оказалась в местном Центре пограничных состояний и жила полгода на транквилизаторах. С уходом отца ситуация еще больше обострилась. «Уходите приблуды! Изведу всех! Уходите!» — теперь общение строилось исключительно на обвинениях и упреках, плюс нескрываемые угрозы в наш с мамой адрес. После больницы мама на некоторое время уехала подлечить нервы к сестре в другой город, а я осталась с бабкой одна.
Не могу точно сказать в какой момент во мне произошла перемена, что-то надломилось, предательство отца, болезнь матери, полное отчаяние сменилось абсолютной апатией, дома я появлялась только глубокой ночью, стараясь как можно меньше показываться на глаза хозяйке дома. Питалась в школьной столовой, гостила у друзей и одноклассников. Приходила только переночевать.
А однажды ночью проснувшись от знакомых до боли звуков, я зло фыркнула, отвернулась стенке и заснула.
В Смоленске жила его мать (на правах родственника осмелюсь указать её имя и отчество) Евдокия Михайловна. Проживала сия одиозная личность в частном секторе в старом покосившемся и полусгнившем доме на краю оврага (ранее предполагалось, там протекал Днепр, теперь же редкая птица не гадила в ручеёк на дне пропасти). В доме была веранда, переходящая в кухню, далее большая комната, которая была проходной и из неё можно было попасть еще в две, уже крошечные комнатки.
Евдокия Михайловна встретила семью сына не то чтобы ласково, скорее даже как-то скрипя зубами, но вида поначалу не подавала и была даже приветлива время от времени. Мы с мамой тут же были зачислены в строй-отряд и с утра до ночи пахали на огороде в прямом и переносном смысле этого слова. Отец вначале решал организационные вопросы, но вскоре был вынужден сдаться: перекрыл протекающую крышу и забетонировал подвал.
Я с ужасом восприняла переезд, с тем же успехом мы могли поселится в лесной избушке в дремучем лесу. По полу на кухне приходилось ходить очень осторожно, дабы не провалиться в подвал, окна продувались насквозь и тощие рамы не спасали от лютого холода, денег на капитальный ремонт не было, пришла зима и дом ходил ходуном темными зимними вечерами. В комнатах все время пахло сыростью и землей, как бывает пахнет на кладбище после дождя.
Бабка (тут и далее я буду называть её только так, ну или Е. М., уж простите на правах родственника) менялась на глазах, вечно недовольная, хмурая она начала намекать, что не ждала гостей на столь долгий срок и не пора бы нам уже куда нибудь съехать. Мы, конечно, и сами не рады были её стеснять, она всегда жила одна и родственники никогда не гостили у неё долго, но жилье отцу никак не давали и нужно было ждать. Зиму кое как пережили и тут началось..
Проснулась я однажды от элементарного естественно желания отлучится в туалет. Поднялась и в полутьме побрела к двери. Но как только коснулась ручки услышала как в большой комнате кто-то завыл. Именно завыл! Не закричал, не застонал и не заплакал. Вой был человеческий, но полностью имитировал то ли волчий, то ли собачий. Должна признаться меня как током ударило, я была в довольно нежном возрасте 13-14 лет и в тот момент чуть не лишилась сознания. В большой комнате во весь голос, с переливами, выла бабка!
Надо ли говорить, что в туалет я так и не попала. Постояв у двери минут пятнадцать в шоковом состоянии, я легла в постель, спрятала голову под подушку и пролежала без сна до рассвета. С первыми петухами (повторюсь — мы жили в частном секторе) ОНА замолчала.
Утром Е. М как ни в чем не бывало встала и побрела по огородным делам, а я бросилась к родителям в слезах умоляя уехать из дома как можно быстрее. Мама молчала, отец пожал плечами и сказал, что ехать нам некуда, а бабушка просто страдает лунатизмом на старости лет (к тому времени бабке уже было 80 с хвостиком).
С этого момента для меня начался ад. Я перестала спать по ночам, днем получалось соснуть на пару часов, но это не меняло ситуации. Вой раздавался не каждую ночь, была как будто схема, строгая, которой она придерживалась. Иногда ночи были тихими, такими тихими, что хотелось дышать громче, чтобы убедиться, что со слухом все нормально. А бывало, что трели выводимые бабкой переходили в слова, она будто с кем-то разговаривала, начинала всхлипывать и надрывно рыдать. Позже я начала понимать смысл слов, она молила о пощаде… Отношения обострились до крайности, бабка уже в открытую гнала нас на улицу: «Убирайтесь вон, вы мне чужие, забирайте пожитки и прочь из моего дома!». Мама плакала, отец начал выпивать. Про себя молчу, скажу лишь, что дети порой отличаются редкой стойкостью и мужеством, непонятно откуда взявшимися.
Еще через год ушел отец. Не ушел, даже, скорее сбежал, поджав хвост, опустив глаза. Мать за неделю похудела на 20 кг, в итоге оказалась в местном Центре пограничных состояний и жила полгода на транквилизаторах. С уходом отца ситуация еще больше обострилась. «Уходите приблуды! Изведу всех! Уходите!» — теперь общение строилось исключительно на обвинениях и упреках, плюс нескрываемые угрозы в наш с мамой адрес. После больницы мама на некоторое время уехала подлечить нервы к сестре в другой город, а я осталась с бабкой одна.
Не могу точно сказать в какой момент во мне произошла перемена, что-то надломилось, предательство отца, болезнь матери, полное отчаяние сменилось абсолютной апатией, дома я появлялась только глубокой ночью, стараясь как можно меньше показываться на глаза хозяйке дома. Питалась в школьной столовой, гостила у друзей и одноклассников. Приходила только переночевать.
А однажды ночью проснувшись от знакомых до боли звуков, я зло фыркнула, отвернулась стенке и заснула.
Страница 1 из 3
