Елочка

Родители Уте и Анны не успели вовремя подготовиться и теперь суетились больше остальных в попытках успеть и встретить Новый Год не дорезая последний салат, а за праздничным столом. Проблем добавило внезапно высказанное девочками желание встречать праздник не под искусственной ёлкой, как обычно, а под настоящей, и желание матери сэкономить на этом. Отец поддержал идею, и, как прячущая у задней стенки морозильника заначку мать ни убеждала, что если они купят ёлку, то на праздничный ужин у них будет только ёлка с мандаринами, большинство решило — ёлке быть.

— Не дрейфь, ничего с твоим ужином не случится, мы её сами бесплатно в лесу спилим! — Объявил отец семейства.

— Что мы не мужики, что ли?

Хорошо жить на окраине города: воздух чище, а пройдя где-то полчаса, можно оказаться в самом настоящем сосновом лесу, где и дышится свободнее, и ёлки лучше и пышнее тех, что на каждом повороте в городе продаются. Уте вызвалась пойти на поиски подходящей сосны, но мать остановила её, отправив с ней и Анну, дескать, та старше и вместе они точно не потеряются. Как поможет в лесу второй раз в жизни видящая его Анна, было непонятно, но пришлось подчиниться, и подождав, пока озабоченная собственной неотразимостью девушка нехотя соберётся, Уте вышла.

В лесу было не тихо. В лесу было шумно. Ветер гудел наверху в кронах сосен, напоминая своим воем волков или какую-то очень унылую монотонную мелодию вроде той похоронной музыки, которую слушала одна из одноклассниц Анны, похожая на ворону и оттого особо ей ненавистная; сдуваемый с ветвей снег с громким шорохом осыпался вниз, время от времени падая за шиворот девушкам; напрягая дребезжащим электрическим звуком, гудела проходящая через лес линия электропередач; подавали голос вороны — единственные не улетевшие на зиму ближе к людям птицы. Это окончательно пошатнуло хлипкое душевное равновесие Анны, вынужденной вместо встречи с подругами из параллельного класса бродить по зимнему лесу. Уте шла молча, время от времени успокаивая сестру, когда та уж совсем надоедала возмущениями. Ей лес нравился.

— Ну вот, я так и знала, что ты не поймешь! — Распиналась Анна, с трудом передвигаясь по свежему снегу, местами достававшему ей выше колен. С дороги они давно свернули, не надеясь найти что-то стоящее внимания скраю.

— Дома хорошо, тепло, в кафе сейчас девки сидят — и им тоже тепло! Пацаны тоже дома сидят, в тепле, а я тут по холоду шляюсь! А если тут волки?

Уте отмахнулась:

— Какие волки? Это и лес-то не настоящий, его наши прадеды садили!

— А всё-таки? Вот, что это за вой?

Девочки прислушались. Шум ветра, завывающего между деревьев, походил на волчий вой, каким его девочки слышали только в кино, и даже временами на человеческий крик. Но доносился этот шум точно сверху, поэтому о волках не могло быть речи.

— Это ветер, точно!

— Да всё равно, жутко тут как-то… — Не успокаивалась Анна.

— А если заблудимся?

— Ну, это постараться надо. У нас же есть наши следы.

— И Уте обернулась назад, показывая на две параллельные кривые дорожки следов в глубоком снегу, заносимые позёмкой.

— Не отвлекайся, смотри лучше на ёлки: скорее выберем — скорее дома будем!

Выбрать было в общем не из чего: в основном здесь росли многолетние сосны, представляющие собой голые сучковатые стволы, на высоте двух этажей оканчивающиеся несколькими торчащими в разные стороны ветками и недосягаемой верхушкой. В качестве новогодней ёлки это не было пригодным, а дрова им не были нужны: всё же на кухне есть газ… Нужна была сравнительно молодая и по возможности пышная ёлка или сосна с тонким стволом, а с такими характеристиками здесь попадались только лиственные кусты, голые по причине зимы и колючие. Пробираясь сквозь них вглубь в надежде найти нужное деревце немного дальше от дорожки, девочки пару раз поцарапались и наткнулись на мусорную свалку. До этого скрытое под обманчиво ровной поверхностью снега стекло вонзилось в сапог Анны, проткнув подошву и почти достав до ноги.

— Ну вот, а теперь что делать? — Не имеющая привычки материться девушка не находила подходящих слов, чтоб должным образом охарактеризовать ситуацию, чем развеселила Уте, по привычке обувшую походные ботинки отца; они были заметно велики на неё, но в них точно можно было не бояться подобных происшествий.

— Да какого ты ржёшь-то, кобыла? Между прочим, с ёлкой была твоя идея!

— Ты тоже была очень даже не против, уймись. А в лес на летней резине не надо было переться! Сядь пойди на пенёк и вытащи, нашла проблему!

Действительно, ыель идти по снегу в рваном сапоге — это совсем не проблема, подумала Анна, но ругаться не стала. Кое-как поддерживая, Уте довела Анну до находящегося неподалёку пня. Снег проваливался под ногами, как будто под ним находилась не почва, а матрас на сетке, и внезапно захотевшая подколоть излишне нервную сестру Уте высказала предположение, что там под низом находится чей-то раздутый почти гнилой труп.