Именно благодаря моей маме мы оказались в Северном Казахстане, на бывшей территории КАРЛАГа (Карагандинский исправительно-трудовой лагерь) — один из крупнейших исправительно-трудовых лагерей в 1930-1959 годах, подчинявшийся ГУЛАГу НКВД СССР.
Добавить в моё избранное
7 мин, 41 сек 1873
Шёл 1978 год. Мой отец был сотрудником милиции, после армии он решил пополнить ряды наших доблестных стражей порядка, хотя до неё шалил и ох, как шалил. Мама же моя окончила Волгоградский политехнический институт. На тот момент у них уже имелась я, а жить, по сути, было негде. Единственное, что предложили отцу от милиции — квартиру на Лосином острове. Остров-то в городе находится, но идти надо сначала по понтонному мосту, а потом через лесок. Вот когда мама увидела, где ей придётся ходить каждый день, сразу версию выдала:
— Или маньяк, или зэки прирежут — и к гадалке не ходи. Жить тут не буду, ни за что.
Маме, как молодому специалисту, в родном Волгограде жильё не предоставили, зато предложили немного подальше замечательную «хрущёвку», всего-то 3500 километров.
Квартиру маме дали на третьем этаже, двухкомнатную «хрущёвку-трамвай». До сих пор она мне снится в ночных кошмарах: поднимаюсь я до третьего этажа и на последних ступеньках начинаю испытывать какой-то животный страх, и когда я всё-таки дохожу до двери, то сама нажимается ручка, и дверь медленно-медленно открывается, а за ней НИКОГО нет. И вот именно в тот момент, когда я задыхаюсь от страха, с меня спадают чары Морфея, и я просыпаюсь. Этот сон, один и тот же, я вижу уже на протяжении более двадцати лет. Всему виной одна жуткая история.
Была у меня подруга Маринка. Она и сейчас есть, но далеко. Дружим мы ещё с детсадовского горшка в прямом смысле этого слова, сидели рядом. Жила Маринка на первом этаже, а выше по стояку на третьем — я. По раздельности мы только спали каждая у себя дома и то не всегда. У подруги была бабушка Дуся, КАРЛАГ или что-то ещё так её надломили, но вела она себя как мышка, все чувства были в глубокой заморозке. Подруг у неё не было, и всё время она просиживала дома, потихоньку потягивая алкоголь. Однажды мы с Маринкой решили проведать бабу Дусю и заодно понаблюдать в замочную скважину, чем она занимается. А занималась она тем, что прямо из горла пила одеколон «Саша».
Когда нам исполнилось по 14 лет, Маринкин папа как-то изловчился и выбил для бабушки, своей матери, однокомнатную квартиру прямо рядом с моей. Дверь в дверь. А потом переехала Маринка в другой дом, и осталась бабушка у меня на поруках. К этому времени она почти оглохла, плохо видела и приобрела астму. Ко мне она приходила по 10 раз в день: то нитку в иголку вставить, то укропчик на балконе подрезать, короче, ближе меня на тот момент у неё никого не было.
Мне 17 лет. Август месяц. Жара — 40 градусов в тени. Время приближалось к полудню, и я торопилась с обедом, так как папа приходил кушать домой. Вдруг слышу, как ручка на входной двери медленно опускается вниз и так удерживается какое-то время. Я ещё подумала, почему папа так рано и чем его кормить, ведь ещё ничего не готово, и ещё я подумала, что он, открывая дверь, нажал дверную ручку вниз и удерживает её, видно, разговаривает с кем-то из соседей. Я прямо с картошкой и ножом в руках побежала к входной двери, да так и застыла: дверь открыта настежь, ручка смотрит вниз, как будто на неё нажали, и никого нет. В голове только одно, как дверь может быть открытой? Если её не держать специально, то она сама закрывается и срабатывает «английский замок». И в этот момент я почувствовала ужасный холод, это было как волна, которая от входной двери дошла до меня, прошла через меня насквозь и остановилась у входа в комнату. Минуту я смотрела на холод, если так можно выразиться, а он на меня. Мгновенная вспышка в моей голове, теперь я знаю.
— Я всё поняла, я сейчас же позвоню и сообщу. Как только я произнесла это, холод вновь прошел через меня, но теперь в обратную сторону, к выходу, и дверь захлопнулась. Сама. Страха совершенно не было, для меня это нехарактерно, по-хорошему, я связки голосовые сорвать должна была. Потом я набрала номер домашнего телефона Маринки и сказала:
— Бабушка умерла, она только что ко мне приходила. Срочно приезжайте.
Маринка долго молчала, а потом нехорошим голосом спросила:
— Какая ещё бабушка?
— Твоя, баба Дуся.
Разговор закончился разнесением меня «в пух и прах» Маринкиной мамой. Тётя Валя долго кричала, как я смею наговаривать на живого человека такое.
Я решила, что сделала всё, что могла, и что бабушка слышала весь мой телефонный разговор, а значит, согласно моей логике, будет теперь являться тёте Вале. Но, как я узнала позже, баба Дуся на этот счёт имела другое мнение.
На следующий день ко мне домой заявилась Маринка. Интересно получается, но я опять возилась с обедом. На кухне-то подруга и высказывала мне за моё поведение:
— Вот как тебе не стыдно, совсем с «катушек» слетела со своей магией и приведениями? Ку-Ку? Да? Мы сейчас из-за тебя перед всеми соседями опозорились, ходим, спрашиваем:
— Не видели ли вы сегодня нашу бабушку?
А её все видели и бабки на улице говорят, что сначала Дуся в магазин ходила, потом на почту.
— Или маньяк, или зэки прирежут — и к гадалке не ходи. Жить тут не буду, ни за что.
Маме, как молодому специалисту, в родном Волгограде жильё не предоставили, зато предложили немного подальше замечательную «хрущёвку», всего-то 3500 километров.
Квартиру маме дали на третьем этаже, двухкомнатную «хрущёвку-трамвай». До сих пор она мне снится в ночных кошмарах: поднимаюсь я до третьего этажа и на последних ступеньках начинаю испытывать какой-то животный страх, и когда я всё-таки дохожу до двери, то сама нажимается ручка, и дверь медленно-медленно открывается, а за ней НИКОГО нет. И вот именно в тот момент, когда я задыхаюсь от страха, с меня спадают чары Морфея, и я просыпаюсь. Этот сон, один и тот же, я вижу уже на протяжении более двадцати лет. Всему виной одна жуткая история.
Была у меня подруга Маринка. Она и сейчас есть, но далеко. Дружим мы ещё с детсадовского горшка в прямом смысле этого слова, сидели рядом. Жила Маринка на первом этаже, а выше по стояку на третьем — я. По раздельности мы только спали каждая у себя дома и то не всегда. У подруги была бабушка Дуся, КАРЛАГ или что-то ещё так её надломили, но вела она себя как мышка, все чувства были в глубокой заморозке. Подруг у неё не было, и всё время она просиживала дома, потихоньку потягивая алкоголь. Однажды мы с Маринкой решили проведать бабу Дусю и заодно понаблюдать в замочную скважину, чем она занимается. А занималась она тем, что прямо из горла пила одеколон «Саша».
Когда нам исполнилось по 14 лет, Маринкин папа как-то изловчился и выбил для бабушки, своей матери, однокомнатную квартиру прямо рядом с моей. Дверь в дверь. А потом переехала Маринка в другой дом, и осталась бабушка у меня на поруках. К этому времени она почти оглохла, плохо видела и приобрела астму. Ко мне она приходила по 10 раз в день: то нитку в иголку вставить, то укропчик на балконе подрезать, короче, ближе меня на тот момент у неё никого не было.
Мне 17 лет. Август месяц. Жара — 40 градусов в тени. Время приближалось к полудню, и я торопилась с обедом, так как папа приходил кушать домой. Вдруг слышу, как ручка на входной двери медленно опускается вниз и так удерживается какое-то время. Я ещё подумала, почему папа так рано и чем его кормить, ведь ещё ничего не готово, и ещё я подумала, что он, открывая дверь, нажал дверную ручку вниз и удерживает её, видно, разговаривает с кем-то из соседей. Я прямо с картошкой и ножом в руках побежала к входной двери, да так и застыла: дверь открыта настежь, ручка смотрит вниз, как будто на неё нажали, и никого нет. В голове только одно, как дверь может быть открытой? Если её не держать специально, то она сама закрывается и срабатывает «английский замок». И в этот момент я почувствовала ужасный холод, это было как волна, которая от входной двери дошла до меня, прошла через меня насквозь и остановилась у входа в комнату. Минуту я смотрела на холод, если так можно выразиться, а он на меня. Мгновенная вспышка в моей голове, теперь я знаю.
— Я всё поняла, я сейчас же позвоню и сообщу. Как только я произнесла это, холод вновь прошел через меня, но теперь в обратную сторону, к выходу, и дверь захлопнулась. Сама. Страха совершенно не было, для меня это нехарактерно, по-хорошему, я связки голосовые сорвать должна была. Потом я набрала номер домашнего телефона Маринки и сказала:
— Бабушка умерла, она только что ко мне приходила. Срочно приезжайте.
Маринка долго молчала, а потом нехорошим голосом спросила:
— Какая ещё бабушка?
— Твоя, баба Дуся.
Разговор закончился разнесением меня «в пух и прах» Маринкиной мамой. Тётя Валя долго кричала, как я смею наговаривать на живого человека такое.
Я решила, что сделала всё, что могла, и что бабушка слышала весь мой телефонный разговор, а значит, согласно моей логике, будет теперь являться тёте Вале. Но, как я узнала позже, баба Дуся на этот счёт имела другое мнение.
На следующий день ко мне домой заявилась Маринка. Интересно получается, но я опять возилась с обедом. На кухне-то подруга и высказывала мне за моё поведение:
— Вот как тебе не стыдно, совсем с «катушек» слетела со своей магией и приведениями? Ку-Ку? Да? Мы сейчас из-за тебя перед всеми соседями опозорились, ходим, спрашиваем:
— Не видели ли вы сегодня нашу бабушку?
А её все видели и бабки на улице говорят, что сначала Дуся в магазин ходила, потом на почту.
Страница 1 из 2
