Дом в овраге

Село подходит к одной из частей оврага, на другой — лес, туда и убегают эти овражки, со стороны села их практически нет. Сейчас все село находится над оврагом, в нем ничего нет, а вот до революции в нем находился старый хутор, где Бог знает сколько лет жила зажиточная семья пасечников. Кроме того, стоит упомянуть, что село связано с районным центром дорогой, которая идет именно через этот овраг. Была эта дорога и раньше, но была она крутой, проезжей была только посуху и огибала хутор, ведя в тот же населенный пункт, что тогда был таким же селом, и в общем, значения она особого не имела. А вот в старый райцентр, он же волостной до революции, вела совсем другая дорога, которая шла поверху, и до середины 50-х главной была именно она. Я специально так подробно описываю диспозицию, чтобы вы понимали, о чем идет речь.

Итак. Хутор пасечника. Представлял он из себя большой дом с несколькими хозпристройками. Жила там до революции большая и дружная семья пасечника. Сколько их было — неизвестно, как говорят — пасечник с женой, три сына с семьями. Во время первой мировой все три сына служили в армии, все три были офицерами, двое погибли. Не перенеся потери умерла жена пасечника. После революции уцелевший сын ушел к белым, с войсками Деникина пришел, забрав жену, невесток, детей — увез всех. Кроме отца. Отец не захотел никуда ехать.

Через какое-то время после отьезда сына и ухода белых он умер. Смерть его заметили только через неделю — люди вечером шли мимо дома, видят — двери настежь. Зная аккуратность хозяина, что и палку просто так не бросит, зашли и обнаружили старика мертвым. Похоронили его на сельском кладбище, и остался хутор сиротой. Люди растащили посуду-инвентарь-ульи. Разобрали сараи с сараюшками — осталась одна хата. Начали и к дому подступаться, но тут начались первые странности.

Пытается кто-то снять двери или окна — то руку вывихнет, то спину сорвет, то стекло руку разрежет так, что кровь не остановить. Крышу разобрать — все, кто влезть пытался, падали-расшибались, кто сильно, кто слабо — но все. Поползли слушки, мол «хозяин мертв-то мертв, а вот поди ж ты — дом не дает разобрать». Впрочем одному местному удалось то ли досок надрать, то ли еще чего, да вот незадача случилась с ним, когда он эти доски на телеге потащил в село вверх по дороге. Ни с того ни с сего сломалась деревянная ось у телеги почти на самом верху оврага — результатом стало то, что телега улетела во двор дома, мужик чуть не до смерти расшибся, и погибли два коня. В общем, кучу этого хлама родственники мужика вывалили обратно под дом (воз забрали ), да так его и оставили. Глава сельсовета, он же и глава местного сельхозкооператива (напомню, это еще 20-е годы) решил — черт с ним, с домом. Стоит и стоит, дорога все равно мимо идет, место неудобное для какой-либо деятельности — когда-нибудь разберемся да развалим. Так и забросили. По селу ползали слухи о том, что люди, шедшие или ехавшие вечером мимо дома видели то белое лицо, смотревшее на них из-за стекол, то слышали шум в доме, где никого не было… Но мало ли ходит всяких баек! От греха подальше матери запрещали детям лазить в овраг, а ходить в соседнее село к родственникам люди стали по светлому, стараясь проходить мимо хаты днем.

Следующий мистический случай, уже окончательно закрепивший за домом дурную славу, случился в начале коллективизации. Слава Богу, она для села прошла относительно спокойно, но все равно была не слишком-то приятной. В село приехал небольшой отряд уполномоченного по коллективизации из райцентра для проверки — как кооператив преобразуется в коллективное хозяйство, найти кулаков — в общем, стандартный повод для тех времен навести шорох в селе. Начальники отряда легли спать в доме председателя кооператива, а вот рядовых членов положить было негде. Тут один из приезжих внезапно вспоминает: «А вот есть же у вас заброшенный дом в овраге! а давай наших туда! Ночь переночуем, а дальше есть тут у вас кулаков пара, вот мы в их хатах и разместимся». Председатель и так и сяк, мол, чего вам туда, я вам сейчас в сельсовете сделаю все что нужно, но те ни в какую — мы в хате будем! Не нужен нам твой сельсовет! В общем, пошли они туда в сопровождении одного из местных активистов — брата моей бабушки (по отцу), назовем его Иваном.

По словам Ивана, первое, что бросилось в глаза — двор дома был чист, там не росло ни травы, ни кустов. А вот за домом начинались страшные заросли кустов, уходившие в овражек. Второе — в доме не было пыли и грязи. Вообще не было, как он говорил — «будто убрали всё и ушли. И паутинки не было». Третье… третье — это громадная кладовая, очень большая, дверь в которую была… наглухо забита. Ну приезжие не удивились, «мало ли что там, наверное это ваш председатель сделал, чтоб не лазили», а вот Ивану не по себе стало, потому что знал он — никто в здравом уме дверь эту не забивал. Головки гвоздей были свежими, как будто дверь только что забили. Попытался он сказать об этом, да его на смех подняли — а ты что, председатель?