История эта произошла со мной и моим товарищем не так давно, а именно в мае 2015 года, если быть совсем точным, то в ночь с 21 на 22. Рассказ получился довольно длинный, дабы не упустить ни одной мало-мальски значительной детали.
Добавить в моё избранное
9 мин, 56 сек 10001
Историей края и поиском старины я занимаюсь давно, лет 10. Это такое хобби вроде охоты или рыбалки. За это время золотых гор не накопал и, вообще, убил не одну подвеску на «Ниве», укатал пару движков и спалил не один десяток тонн горючего. И как-то так повелось, что каждую весну, вот уже 6 или 7 лет, ко мне в Сибирь приезжает мой хороший друг из Ленинграда, чтобы провести одну или две незабываемых недели в глухих сибирских краях, выпить славной водочки у костра, найти несколько десятков старинных медяков, отведать свежей рыбки и закусить запечённым в углях тетеревом. Так и прошедшей весной. Я, как и всегда, встретил Артура в аэропорту уже на загруженной походным снаряжением машине, и мы, не теряя времени, двинулись в дорогу.
В этот раз путь наш лежал «на севера», в районы малонаселенные. Это и сейчас бог весть какая глушь, а 300-400 лет назад, когда сюда пришли русские люди, населения было совсем небольшое. По великой сибирской реке, протяженность которой от истоков до устья больше тысячи вёрст, располагалось из постоянного жилья не более двух десятков русских деревень. Да и сейчас картина мало изменилась. Юрты же остяков — местных народов, разбросаны были по всей реке и постоянной осёдлости не имели, а кочевали в поисках пригожих мест и рыбных промыслов. А край северный, суровый. Хоть и лежит он под 60 градусом северной широты, как и Петербург, но расположен не в Европе, а в Сибири. И если на юге, в окрестностях больших сибирских городов, к моменту нашего отъезда уже пробивалась зелёная трава, и почки на берёзах лопнули, то в этом районе в тайге и оврагах ещё лежали сугробы. Снег сошёл только на открытых местах, коих в тех краях не так уж и много. Но самое главное — вскрылась ото льда река и разлилась так, как не разливалась лет 60. Старожилы говорят, что в наших краях такого наводнения, как этой весной, не было с 1950-х.
Прибыв на место и поставив лагерь на открытой, просохшей от талой воды поляне, на берегу протоки в пригожем месте, первым делом было решено заняться рыбалкой, охотой на водоплавающую и варкой консервов в автоклаве. Но кроме рыбных и охочих промыслов ещё одной целью нашей экспедиции было посещение места бывшей деревни большая Панова. Собственно, с ней и связана вся непонятная до сих пор мне история.
Деревенька эта появилась в незапамятные времена, не то в 1650-х, не то в 1680-х годах. Поставили её не казаки, а пашенные крестьяне, переведённые сюда государевым указом из других мест, чтобы выращивать хлеб и кормить гарнизоны служилых людей. Массового земледелия в регионе не получилось из-за сурового климата, непролазной тайги и болот. Но русские люди быстро освоили рыбные и пушные промыслы, ловко приспособились к местным условиям. Исчезла деревенька в годы укрупнения, в 1950-60е годы. Дело в том, что располагалась она на правом берегу реки, где никаких дорог не было тогда, нет и сейчас. И добраться можно было только по воде. По этой причине и была признана неперспективной.
Первым делом решено было отправиться туда на разведку, посмотреть обстановку. Оставив своего питерского друга на лагере разделывать щук, я пошёл один на лодке по бурной весенней воде. Ширина поймы в этом месте больше 10 км, кроме основного русла неописуемая система проток, заводей, пойменных озёр и островов. Но сейчас, весной, во время наводнения всё это залито водой. Идти на надувной лодке под мотором — крайне опасно. Река несёт огромное количество топляка, деревьев и прочего мусора. Одно неверное движение румпеля — и ты с головой уйдешь в ледяную весеннюю воду, что равносильно гибели. Передвигаться по такой реке можно только днём. Добравшись без приключений до места и пришвартовав лодку, я первым делом решил осмотреть поляну, где была деревня. Она представляла собой площадку примерно 500 на 800 метров, с трёх сторон окруженную лесом. С самого края урочища стояли два железных балка — вагончика. В таких обычно живут лесозаготовители или промысловики. По элементам брошенной техники можно было определить, что тут складировали лес, но, судя по всему, достаточно давно. Лет 5-7, как отсюда ушли лесорубы. Сухая прошлогодняя трава на поляне оказалась выгоревшей несколько дней назад. Отчего — неясно. Людей здесь нет, свежих следов тоже, а ближайшая жилая деревуха в 15 верстах ниже по течению, да и то осталось там полтора жителя. Сразу возникла мысль, что в балках можно будет переночевать. Почему-то они мне не понравились сразу. Почему — не знаю. Открыв двери в один и второй, я пришёл к выводу, что во втором будет комфортнее. Не так грязно, да и не понравился он мне гораздо менее, чем первый. Ну что ж, место подходящее, хотя и неуютное. Можно побродить по поляне с прибором и поискать какой-нибудь старины. Оставив в балках двери открытыми, чтобы проветрить, прыгнул в лодку и без приключений за час с небольшим против течения добрался до лагеря.
На следующий день с утра зарядил дождь с грозой. И часов до 4 вечера пришлось отсиживаться в машине. Впрочем, за бокалом пива с копчёным язем время пролетело незаметно.
В этот раз путь наш лежал «на севера», в районы малонаселенные. Это и сейчас бог весть какая глушь, а 300-400 лет назад, когда сюда пришли русские люди, населения было совсем небольшое. По великой сибирской реке, протяженность которой от истоков до устья больше тысячи вёрст, располагалось из постоянного жилья не более двух десятков русских деревень. Да и сейчас картина мало изменилась. Юрты же остяков — местных народов, разбросаны были по всей реке и постоянной осёдлости не имели, а кочевали в поисках пригожих мест и рыбных промыслов. А край северный, суровый. Хоть и лежит он под 60 градусом северной широты, как и Петербург, но расположен не в Европе, а в Сибири. И если на юге, в окрестностях больших сибирских городов, к моменту нашего отъезда уже пробивалась зелёная трава, и почки на берёзах лопнули, то в этом районе в тайге и оврагах ещё лежали сугробы. Снег сошёл только на открытых местах, коих в тех краях не так уж и много. Но самое главное — вскрылась ото льда река и разлилась так, как не разливалась лет 60. Старожилы говорят, что в наших краях такого наводнения, как этой весной, не было с 1950-х.
Прибыв на место и поставив лагерь на открытой, просохшей от талой воды поляне, на берегу протоки в пригожем месте, первым делом было решено заняться рыбалкой, охотой на водоплавающую и варкой консервов в автоклаве. Но кроме рыбных и охочих промыслов ещё одной целью нашей экспедиции было посещение места бывшей деревни большая Панова. Собственно, с ней и связана вся непонятная до сих пор мне история.
Деревенька эта появилась в незапамятные времена, не то в 1650-х, не то в 1680-х годах. Поставили её не казаки, а пашенные крестьяне, переведённые сюда государевым указом из других мест, чтобы выращивать хлеб и кормить гарнизоны служилых людей. Массового земледелия в регионе не получилось из-за сурового климата, непролазной тайги и болот. Но русские люди быстро освоили рыбные и пушные промыслы, ловко приспособились к местным условиям. Исчезла деревенька в годы укрупнения, в 1950-60е годы. Дело в том, что располагалась она на правом берегу реки, где никаких дорог не было тогда, нет и сейчас. И добраться можно было только по воде. По этой причине и была признана неперспективной.
Первым делом решено было отправиться туда на разведку, посмотреть обстановку. Оставив своего питерского друга на лагере разделывать щук, я пошёл один на лодке по бурной весенней воде. Ширина поймы в этом месте больше 10 км, кроме основного русла неописуемая система проток, заводей, пойменных озёр и островов. Но сейчас, весной, во время наводнения всё это залито водой. Идти на надувной лодке под мотором — крайне опасно. Река несёт огромное количество топляка, деревьев и прочего мусора. Одно неверное движение румпеля — и ты с головой уйдешь в ледяную весеннюю воду, что равносильно гибели. Передвигаться по такой реке можно только днём. Добравшись без приключений до места и пришвартовав лодку, я первым делом решил осмотреть поляну, где была деревня. Она представляла собой площадку примерно 500 на 800 метров, с трёх сторон окруженную лесом. С самого края урочища стояли два железных балка — вагончика. В таких обычно живут лесозаготовители или промысловики. По элементам брошенной техники можно было определить, что тут складировали лес, но, судя по всему, достаточно давно. Лет 5-7, как отсюда ушли лесорубы. Сухая прошлогодняя трава на поляне оказалась выгоревшей несколько дней назад. Отчего — неясно. Людей здесь нет, свежих следов тоже, а ближайшая жилая деревуха в 15 верстах ниже по течению, да и то осталось там полтора жителя. Сразу возникла мысль, что в балках можно будет переночевать. Почему-то они мне не понравились сразу. Почему — не знаю. Открыв двери в один и второй, я пришёл к выводу, что во втором будет комфортнее. Не так грязно, да и не понравился он мне гораздо менее, чем первый. Ну что ж, место подходящее, хотя и неуютное. Можно побродить по поляне с прибором и поискать какой-нибудь старины. Оставив в балках двери открытыми, чтобы проветрить, прыгнул в лодку и без приключений за час с небольшим против течения добрался до лагеря.
На следующий день с утра зарядил дождь с грозой. И часов до 4 вечера пришлось отсиживаться в машине. Впрочем, за бокалом пива с копчёным язем время пролетело незаметно.
Страница 1 из 3
