Ее зеркала

сотни тысяч зеркал… Посередине огромная дыра… на полу осколки битого стекла, в них, вся покрытая мелкими осколками, будто белым инеем, лежала моя Аленка, кровь сочилась из ее ног, рук, порезы были и на щеках… и больше не было никого… в комнате были только мы… — А где же Анна? — испуганно спросил тогда я.

Аленка подняла плачущее лицо и посмотрела в сторону разбитого зеркала злобным взглядом.

— Да вон же она, стоит… ухмыляется! — и Аленка плюнула на зеркало. Ее перемешанная с кровью слюна быстро потекла по гладкой поверхности вниз.

Я все понял… Я помог ей подняться, и мы поехали в больницу, порезы в некоторых местах были достаточно глубокими. По дороге она говорила, что сестра ее просто больна, а так она хорошая, просила за нее прощения, за то, что она посмеялась над нами, что скоро она поправится, и мы познакомимся заново, она впала в такой бред, что таксист быстро уехал, довезя нас до больницы, и даже не взял денег, так она его напугала.

А в больнице мне все рассказала врач, что принимала Аленку на стационар.

Анна и в правду существовала, но когда-то давно она умерла… выпрыгнула из окна и разбилась насмерть. Говорят, что на подоконнике они с Аленкой стояли вместе и, вроде, даже это она и придумала, но сама прыгнуть побоялась, а Анна спрыгнула. И после того Аленка стала говорить маме, что видит сестренку в зеркалах, что та просит ее тоже спрыгнуть, вернуться к ней. Аленку таскали по врачам, и, казалось, вылечили ее, а видишь как… заставила всю комнату зеркалами и общалась с погибшей сестрой. Только знаешь, что странно? Тот стук, шуршание за стеной и голос… кто это был там в комнате, ведь это все мне не показалось!

Потом Аленка сама захотела расстаться, когда вышла из больницы. Сначала сторонилась меня просто, а потом сказала, что я сестре очень не нравлюсь, не подходящая я пара для нее. И сама Аленка с этим согласна. Вот! Я не стал уговаривать, мне такие ее странности нафиг не упали… Но тот голос… эти шорохи…