Огонек фейерверка рассек ночное небо и взорвался яркими осколками. Я проводил его взглядом и, поежившись, поправил шарф. Холодный год нынче выдался, вот и на Рождество стоял трескучий мороз, подгоняющий прохожих скорее добраться до заветного тепла. Снова поежившись, поспешил домой и я.
Добавить в моё избранное
4 мин, 29 сек 3887
Был поздний вечер, и пакет с подарками приятно оттягивал руку. Сынишка обрадуется новенькому конструктору, да и для жены у меня найдется пара сюрпризов. Улыбнувшись, я ускорил шаг, когда затылок взорвался острой болью. В глазах заплясали черные пятна, и я с удивлением увидел, как запорошенный снегом асфальт бросается в лицо, разбивая губы в кровь. Прежде чем провалиться в забытье, я увидел фигуру высокого человека, сжимающего в руке какой-то предмет. Что-то вроде молотка или дубинки.
Господи, как болит голова… Я застонал и попытался открыть глаза. Приступ тошноты заставил меня пожалеть об этом, и я оставил свои жалкие потуги разлепить веки.
Я чувствовал, что лежу на чем-то жестком и холодном, на ощупь как камень или кирпич. Тишину нарушал только гулкий звук падающих капель, подхватываемый эхом, и мерное жужжание ламп дневного света.
Собравшись с силами, я всё-таки рискнул открыть глаза. Подавив очередной приступ тошноты, я осмотрелся. В глазах двоилось, потолок кружился, но я смог достаточно детально рассмотреть место, в котором оказался.
Подвал. Сырой холодный подвал. Стальная дверь с небольшим зарешеченным окошком. На потолке висели две мерзко жужжащие лампы. Больше здесь не было ничего, только голые кирпичные стены.
Потрогав затылок, я поморщился. Не видел, что там, но на ощупь всё было плохо. Вытерев окровавленные пальцы об одежду, я начал ходить кругами вдоль стен, чтобы чуть-чуть согреться и чем-то занять себя.
Пять шагов вдоль одной стены и семь вдоль другой. Я машинально считал шаги и думал.
Один… Кому могло понадобиться похищать меня?
Два… Я простой госслужащий среднего звена, без доступа к важной информации.
Три… Никому в своей жизни не сделавший ничего плохого.
Четыре… Денег у меня немного.
Пять… Ничего, что можно было бы потребовать в качестве выкупа.
Один… Тогда, может быть, это какой-то психопат? Неприятный холодок пробежал у меня вдоль позвоночника.
Два… Вдруг я услышал шаги за дверью. Заскрипел ключ в замке. Когда дверь распахнулась, я увидел человека, стоявшего в дверном проеме. Высокий, моего роста. Обычная рубашка и джинсы, недорогие ботинки. Когда мой взгляд переместился на его лицо, я оцепенел.
Короткие русые волосы, серо-голубые глаза, прямой нос. Такое знакомое лицо, которое я каждое утро наблюдал у себя в зеркале. Будто брат-близнец.
С усмешкой он смотрел на меня и молчал. Вот только его глаза не улыбались и не предвещали мне ничего хорошего. Холодные, полные ненависти, они буравили меня взглядом, и казалось, что этот человек видит меня насквозь.
Когда напряжение, витающее в воздухе, достигло предела, человек разлепил губы и тихо сказал:
— Вот мы и встретились. Снова.
Он сделал быстрый шаг вперед, и на мою голову обрушился удар незамеченной мной короткой дубинки. Хватая ртом воздух, я осел на пол. Человек не спешил делать второй удар, он просто стоял и смотрел, как я корчусь на холодном полу, пытаясь встать.
— Что… это… значит? — я сплюнул кровь, пытаясь отползти подальше.
— О, что это значит? — он рассмеялся.
— Ты не понимаешь? Как это мило.
Опустив дубинку, он присел на корточки и посмотрел мне в глаза.
— Доппельгангер, — он криво усмехнулся.
— Существо, принимающее облик человека и проживающее его жизнь.
— Отпусти… — мой мозг отказывался понимать происходящее, смущенный и потерянный в страхе.
— Я так не думаю, — еще один удар дубинки снова заставил свет в моих глазах померкнуть.
Не знаю, сколько дней я находился в этом подвале. Из-за частых обмороков я окончательно потерял счет времени. Осталась только постоянная боль и безжалостный холод. Каждые несколько часов он приходил и избивал меня, не говоря ни слова.
Страх ушел, оставив место тупой усталости. Я хотел только, чтобы это поскорее закончилось, чтобы он обрушил очередной удар дубинки мне на голову, и я умер.
В очередной раз пересекая камеру в бесплодных попытках согреться, я вдруг испытал странное чувство, будто забыл что-то важное, и теперь оно вертится на границе сознания. Что-то, что может мне помочь.
Что он там сказал? Я задумался, вспоминая.
Доппельгангер!
На меня вдруг нахлынули воспоминания. Такие чужие и безмерно родные. Мои и в то же время чьи-то еще. Радость, грусть, ненависть, любовь… И кое-что еще.
Теперь я вспомнил, когда мы с ним виделись прежде.
Проклятый кирпич никак не хотел поддаваться, когда я, срывая ногти, выламывал его из стены. Расшатывая неплотно держащийся камень, я монотонно напевал про себя глупую детскую песенку.
Через некоторое время раздался такой знакомый скрип ключей в замочной скважине.
На этот раз я не стал пытаться уклониться от удара. Наоборот — я подался навстречу, и камень в моей руке с глухим стуком ударил человека в висок.
Господи, как болит голова… Я застонал и попытался открыть глаза. Приступ тошноты заставил меня пожалеть об этом, и я оставил свои жалкие потуги разлепить веки.
Я чувствовал, что лежу на чем-то жестком и холодном, на ощупь как камень или кирпич. Тишину нарушал только гулкий звук падающих капель, подхватываемый эхом, и мерное жужжание ламп дневного света.
Собравшись с силами, я всё-таки рискнул открыть глаза. Подавив очередной приступ тошноты, я осмотрелся. В глазах двоилось, потолок кружился, но я смог достаточно детально рассмотреть место, в котором оказался.
Подвал. Сырой холодный подвал. Стальная дверь с небольшим зарешеченным окошком. На потолке висели две мерзко жужжащие лампы. Больше здесь не было ничего, только голые кирпичные стены.
Потрогав затылок, я поморщился. Не видел, что там, но на ощупь всё было плохо. Вытерев окровавленные пальцы об одежду, я начал ходить кругами вдоль стен, чтобы чуть-чуть согреться и чем-то занять себя.
Пять шагов вдоль одной стены и семь вдоль другой. Я машинально считал шаги и думал.
Один… Кому могло понадобиться похищать меня?
Два… Я простой госслужащий среднего звена, без доступа к важной информации.
Три… Никому в своей жизни не сделавший ничего плохого.
Четыре… Денег у меня немного.
Пять… Ничего, что можно было бы потребовать в качестве выкупа.
Один… Тогда, может быть, это какой-то психопат? Неприятный холодок пробежал у меня вдоль позвоночника.
Два… Вдруг я услышал шаги за дверью. Заскрипел ключ в замке. Когда дверь распахнулась, я увидел человека, стоявшего в дверном проеме. Высокий, моего роста. Обычная рубашка и джинсы, недорогие ботинки. Когда мой взгляд переместился на его лицо, я оцепенел.
Короткие русые волосы, серо-голубые глаза, прямой нос. Такое знакомое лицо, которое я каждое утро наблюдал у себя в зеркале. Будто брат-близнец.
С усмешкой он смотрел на меня и молчал. Вот только его глаза не улыбались и не предвещали мне ничего хорошего. Холодные, полные ненависти, они буравили меня взглядом, и казалось, что этот человек видит меня насквозь.
Когда напряжение, витающее в воздухе, достигло предела, человек разлепил губы и тихо сказал:
— Вот мы и встретились. Снова.
Он сделал быстрый шаг вперед, и на мою голову обрушился удар незамеченной мной короткой дубинки. Хватая ртом воздух, я осел на пол. Человек не спешил делать второй удар, он просто стоял и смотрел, как я корчусь на холодном полу, пытаясь встать.
— Что… это… значит? — я сплюнул кровь, пытаясь отползти подальше.
— О, что это значит? — он рассмеялся.
— Ты не понимаешь? Как это мило.
Опустив дубинку, он присел на корточки и посмотрел мне в глаза.
— Доппельгангер, — он криво усмехнулся.
— Существо, принимающее облик человека и проживающее его жизнь.
— Отпусти… — мой мозг отказывался понимать происходящее, смущенный и потерянный в страхе.
— Я так не думаю, — еще один удар дубинки снова заставил свет в моих глазах померкнуть.
Не знаю, сколько дней я находился в этом подвале. Из-за частых обмороков я окончательно потерял счет времени. Осталась только постоянная боль и безжалостный холод. Каждые несколько часов он приходил и избивал меня, не говоря ни слова.
Страх ушел, оставив место тупой усталости. Я хотел только, чтобы это поскорее закончилось, чтобы он обрушил очередной удар дубинки мне на голову, и я умер.
В очередной раз пересекая камеру в бесплодных попытках согреться, я вдруг испытал странное чувство, будто забыл что-то важное, и теперь оно вертится на границе сознания. Что-то, что может мне помочь.
Что он там сказал? Я задумался, вспоминая.
Доппельгангер!
На меня вдруг нахлынули воспоминания. Такие чужие и безмерно родные. Мои и в то же время чьи-то еще. Радость, грусть, ненависть, любовь… И кое-что еще.
Теперь я вспомнил, когда мы с ним виделись прежде.
Проклятый кирпич никак не хотел поддаваться, когда я, срывая ногти, выламывал его из стены. Расшатывая неплотно держащийся камень, я монотонно напевал про себя глупую детскую песенку.
Через некоторое время раздался такой знакомый скрип ключей в замочной скважине.
На этот раз я не стал пытаться уклониться от удара. Наоборот — я подался навстречу, и камень в моей руке с глухим стуком ударил человека в висок.
Страница 1 из 2
