Огонек фейерверка рассек ночное небо и взорвался яркими осколками. Я проводил его взглядом и, поежившись, поправил шарф. Холодный год нынче выдался, вот и на Рождество стоял трескучий мороз, подгоняющий прохожих скорее добраться до заветного тепла. Снова поежившись, поспешил домой и я.
Добавить в моё избранное
4 мин, 29 сек 3888
Тот с тихим стоном осел на землю.
Неспешно я перевернул его, нашарил ключи, поднял дубинку и, довольно насвистывая, вышел из комнаты, заперев за собой дверь.
Он правильно заметил, этот человек. Доппельгангеры проживают жизнь того, чей облик копируют. Более того, они становятся этим человеком, приобретают его природу, вспоминая о своей сути лишь в моменты крайней опасности.
Да, мы с ним уже встречались. И ему удалось сбежать из клетки, где я держал его. После этого он пропал на долгие годы и я расслабился, думая, что он умер.
А теперь он вернулся, видимо, решив возвратить себе свою жизнь.
Я усмехнулся. Он не учел одного — мы слишком живучи. А еще мы хитрее.
А вот и то, что я искал. Мурлыча под носом детскую песенку, я начал медленно замуровывать дверной проем. Хорошо, когда всё под рукой, и цемент, и кирпичи.
Когда последний кирпич занял свое место, я удовлетворенно осмотрел свою работу и прислушался. Тихий звук, будто кто-то скребет ногтями по железу. А затем протяжный стон. Похоже, он понял.
Я рассмеялся. Больше он меня не побеспокоит.
Сколько же я здесь времени провел… Жена, наверное, в панике.
Подхватив валявшийся неподалеку пакет с подарками, я поспешил домой.
Неспешно я перевернул его, нашарил ключи, поднял дубинку и, довольно насвистывая, вышел из комнаты, заперев за собой дверь.
Он правильно заметил, этот человек. Доппельгангеры проживают жизнь того, чей облик копируют. Более того, они становятся этим человеком, приобретают его природу, вспоминая о своей сути лишь в моменты крайней опасности.
Да, мы с ним уже встречались. И ему удалось сбежать из клетки, где я держал его. После этого он пропал на долгие годы и я расслабился, думая, что он умер.
А теперь он вернулся, видимо, решив возвратить себе свою жизнь.
Я усмехнулся. Он не учел одного — мы слишком живучи. А еще мы хитрее.
А вот и то, что я искал. Мурлыча под носом детскую песенку, я начал медленно замуровывать дверной проем. Хорошо, когда всё под рукой, и цемент, и кирпичи.
Когда последний кирпич занял свое место, я удовлетворенно осмотрел свою работу и прислушался. Тихий звук, будто кто-то скребет ногтями по железу. А затем протяжный стон. Похоже, он понял.
Я рассмеялся. Больше он меня не побеспокоит.
Сколько же я здесь времени провел… Жена, наверное, в панике.
Подхватив валявшийся неподалеку пакет с подарками, я поспешил домой.
Страница 2 из 2
