Единорог, мифическое животное встречающееся во многих мифологических системах (в ранних традициях с телом быка, в более поздних — с телом лошади, иногда козла), именуемое по наиболее характерному признаку — наличию одного длинного прямого рога на лбу…
Добавить в моё избранное
9 мин, 25 сек 6211
Основание рога чисто белого цвета, острие ярко красное, а средняя часть черная». Однако задолго до этого описания баснословный зверь уже обитал в воображении жителей Востока. Пожалуй, самый причудливый единорог был у древних персов. Трехногий, шестиглазый, девятиротый, с золотым полым рогом, стоит он посреди океана и… чудесным рогом очищает волны от всяче-кого загрязнения (в наш бы современный океан да такого трехногого!«.Так же очень своеобразный единорог у китайцей, так называемый ци-линь (ки-линь)Восточные рассказы о единороге — непрестанные колебания: зверь он из плоти и крови или всетаки дух. Таких сомнений не желали европейцы: для них единорог всегда был реальным животным.»
Неоднократное упоминание единорога в библейском тексте узаконило недоразумение в сознании христиан, авторитет Аристотеля, верившего в единорога, отшиб последние сомнения ученой элиты. Ранний «Физиолог», основа будущих средневековых бестиариев, по части собственно физиологии животного ничего нового не добавил: «Мал зверь тот подобно козленку и очень свиреп, на голове у него один рог. Охотник не может силой поймать его».Однако именно «Физиолог» сделал решающее дополнение, обеспечившее единорогу устойчивый успех в европейской культуре. Оказывается, свирепого зверя можно смирить и даже поймать. Для этого в лес, где обитает единорог, следует направить непорочную деву (желательно красавицу). Зверя волнует аура непорочности либо вид обнаженной груди. Привлеченный истинной чистотой (обмана он не потерпит — не-девицу непременно поднимет на рог), единорог приблизится к деве, и если она его приласкает и поцелует в рог, мирно уснет, положив свой грозный рог ей на колени. Теперь он беззащитен, и охотникам вольно убить или отвести ко двору правителя, дабы показывать заморским гостям. У этой легенды, по мнению знатока бестиариев К. Муратовой,«весьма отдаленное от христианской традиции прошлое. В ней словно сохраняется далекий аромат восточной сказки и элемент древней восточной фаллической символики».
Впрочем, истоки могли быть и не столь поэтичны. В античной литературе мелькнул рассказ об охоте на сирийского единорога, которого ловили на… обезьяну-самку. В ответ на ее любовные заигрывания единорог терял разум, столбенел и — вперед, охотники…Когда европейские купцы зачастили на Восток, встреча с реальным носорогом не сбила их с толку: «теста» на непорочную деву эти махины явно не выдерживали! Лишь Марко Поло, нагородив всякого вздора про единорогов, протыкающих слонов не рогом, а языком, заикнулся о том, что зверь уродлив и«совсем не похож на того единорога, в которого верят в наших странах». Ноги слоновьи, голова кабанья и — вот напасть! — любит валяться в грязи, как-то трудно представить такого в компании с непорочной девой… Всякий зверь в бестиариях получал христианскую интерпретацию. Сюжет с единорогом понимался, как история Христа, «духовного единорога», который воплотился в лоне Богоматери, был взят под стражу и осужден на смерть. Единорог олицетворял и единосущность Отца и Сына. В XV—XVI веках изображение однорогого зверя красуется на медальонах, гравюрах, шпалерах. на знаменах и гербах. Он незаменим там, где поэтизируется рыцарское служение даме, где славят верность и целомудрие. Впрочем, от восхищения женской властью над сердцем мужчины до поношения бесовской силы ведьм один шаг. Тогда единорога превратили в эмблему похоти… Более тонкие умы подмечали, что чистота чистотой, но дева-то обманула, предала доверившегося ей единорога-рыцаря! Так, «поработав» символом Верности, единорог в куртуазной литературе отныне обозначал Попранную Верность (в этой роли он встречался во всяческих светских«Бестиариях любви» — любимом чтении французской знати.
Трудно понять, как человек средневековья воспринимал и религиозную и светскую трактовки одного и того же образа. К примеру, семь знаменитых гобеленов, сработанных к бракосочетанию Людовика XII в 1499 году. Изображенное на них убиение единорога во время охоты следовало понимать двояко. Предпоследний гобелен являл агонию зверя с отрубленной головой, последний — единорога воскресшего, израненного, одиноко стоявшего у дерева в чудесном саду. Сад этот-Церковь и вместе с тем Богоматерь. Дерево — крест. Но одновременно на гобеленах прочитывалась аллегория ухаживания и брака. Свирепый — нет, доблестный король усмирен любовью к чистой избраннице и воскресает к безгрешной жизни.
Случалось и гениям об-ращаться к теме единорога. На знаменитом триптихе Босха «Сад земных желаний» единорогов чуть ли не дюжина,«всех мастей и туловищ». Леонардо да Винчи, не сомневаясь в существовании зверя, уточнял, что к деве единорога влечет, не почтение к целомудрию, а вожделение: даром ли приманкой была обнаженная грудь! Рабле с привычным озорством охально выпятил сокровенно-эротический смысл однорогого зверя: Пантагрюэль видит целое стадо единорогов, у которых в спокойном настроении рога висят, подобно гребню индюков, а в приступе ярости расправляются и каменеют…
Неоднократное упоминание единорога в библейском тексте узаконило недоразумение в сознании христиан, авторитет Аристотеля, верившего в единорога, отшиб последние сомнения ученой элиты. Ранний «Физиолог», основа будущих средневековых бестиариев, по части собственно физиологии животного ничего нового не добавил: «Мал зверь тот подобно козленку и очень свиреп, на голове у него один рог. Охотник не может силой поймать его».Однако именно «Физиолог» сделал решающее дополнение, обеспечившее единорогу устойчивый успех в европейской культуре. Оказывается, свирепого зверя можно смирить и даже поймать. Для этого в лес, где обитает единорог, следует направить непорочную деву (желательно красавицу). Зверя волнует аура непорочности либо вид обнаженной груди. Привлеченный истинной чистотой (обмана он не потерпит — не-девицу непременно поднимет на рог), единорог приблизится к деве, и если она его приласкает и поцелует в рог, мирно уснет, положив свой грозный рог ей на колени. Теперь он беззащитен, и охотникам вольно убить или отвести ко двору правителя, дабы показывать заморским гостям. У этой легенды, по мнению знатока бестиариев К. Муратовой,«весьма отдаленное от христианской традиции прошлое. В ней словно сохраняется далекий аромат восточной сказки и элемент древней восточной фаллической символики».
Впрочем, истоки могли быть и не столь поэтичны. В античной литературе мелькнул рассказ об охоте на сирийского единорога, которого ловили на… обезьяну-самку. В ответ на ее любовные заигрывания единорог терял разум, столбенел и — вперед, охотники…Когда европейские купцы зачастили на Восток, встреча с реальным носорогом не сбила их с толку: «теста» на непорочную деву эти махины явно не выдерживали! Лишь Марко Поло, нагородив всякого вздора про единорогов, протыкающих слонов не рогом, а языком, заикнулся о том, что зверь уродлив и«совсем не похож на того единорога, в которого верят в наших странах». Ноги слоновьи, голова кабанья и — вот напасть! — любит валяться в грязи, как-то трудно представить такого в компании с непорочной девой… Всякий зверь в бестиариях получал христианскую интерпретацию. Сюжет с единорогом понимался, как история Христа, «духовного единорога», который воплотился в лоне Богоматери, был взят под стражу и осужден на смерть. Единорог олицетворял и единосущность Отца и Сына. В XV—XVI веках изображение однорогого зверя красуется на медальонах, гравюрах, шпалерах. на знаменах и гербах. Он незаменим там, где поэтизируется рыцарское служение даме, где славят верность и целомудрие. Впрочем, от восхищения женской властью над сердцем мужчины до поношения бесовской силы ведьм один шаг. Тогда единорога превратили в эмблему похоти… Более тонкие умы подмечали, что чистота чистотой, но дева-то обманула, предала доверившегося ей единорога-рыцаря! Так, «поработав» символом Верности, единорог в куртуазной литературе отныне обозначал Попранную Верность (в этой роли он встречался во всяческих светских«Бестиариях любви» — любимом чтении французской знати.
Трудно понять, как человек средневековья воспринимал и религиозную и светскую трактовки одного и того же образа. К примеру, семь знаменитых гобеленов, сработанных к бракосочетанию Людовика XII в 1499 году. Изображенное на них убиение единорога во время охоты следовало понимать двояко. Предпоследний гобелен являл агонию зверя с отрубленной головой, последний — единорога воскресшего, израненного, одиноко стоявшего у дерева в чудесном саду. Сад этот-Церковь и вместе с тем Богоматерь. Дерево — крест. Но одновременно на гобеленах прочитывалась аллегория ухаживания и брака. Свирепый — нет, доблестный король усмирен любовью к чистой избраннице и воскресает к безгрешной жизни.
Случалось и гениям об-ращаться к теме единорога. На знаменитом триптихе Босха «Сад земных желаний» единорогов чуть ли не дюжина,«всех мастей и туловищ». Леонардо да Винчи, не сомневаясь в существовании зверя, уточнял, что к деве единорога влечет, не почтение к целомудрию, а вожделение: даром ли приманкой была обнаженная грудь! Рабле с привычным озорством охально выпятил сокровенно-эротический смысл однорогого зверя: Пантагрюэль видит целое стадо единорогов, у которых в спокойном настроении рога висят, подобно гребню индюков, а в приступе ярости расправляются и каменеют…
Страница 2 из 3
