Пространство

Архаичные представления о Пространстве в частности о роли пути в освоении Пространства и в становлении героя (как субъекта странствия), надолго пережили мифопоэтическую эпоху. Хронотоп тех произведений античной художественной литературы позднего периода, которые определяются как авантюрный роман испытания, авантюрно-бытовой роман, биографический роман, равным образом сохраняет как следы мифопоэтического понимания Пространства, так и признаки начавшегося процесса демифологизации и десакрализации этого Пространства (ср. абстрактную пространственную экстенсивность с обилием случайностей, техническую неконкретизированную связь Пространства и времени, пассивность и известную «механистичность» героя в отношении П. и времени и т. п. как харак-терные черты античного романа).

Рыцарский роман средневековья в определённой степени продолжает эту же линию. Но и в великих произведениях искусства от «Божественной комедии» Данте до«Фауста» И. В. Гёте,«Мёртвых душ» Н. В. Гоголя или«Преступления и наказания» Ф. М. Достоевского достаточно отчётливо обнаруживаются следы мифопоэтической концепции П. Более того, подлинное и самодовлеющее П. в художественном произведении (особенно у писателей с мощной архетипической основой) обычно отсылает именно к мифопоэтическому Пространству (ср. творчество Э. Т. А. Гофмана, Гоголя, Достоевского, М. Пруста, Дж. Джойса, Ф. Кафки, Т. Манна, Г. Хессе, А. Белого, К. К. Вагинова, А. П. Платонова и др.) с характерными для него членениями и семантикой составляющих его частей. То же относится и к произведениям изобразительного искусства (ср. тему Пространства в иконописи, у Джотто и других тречентистов, у мастеров«космизированного» пей-зажа в 16 в., в ряде более поздних направлений живописи и скульптуры — вплоть до наших дней.