Русалки — морские девы в разных мифологических системах. Признанный прародитель морских дев — как ни парадоксально — «Противоположного пола». Это вавилонский бог Оаннес, который долго менял форму, пока не стал существом с головой и торсом мужчины и рыбьим хвостом вместо ног.
Добавить в моё избранное
22 мин, 48 сек 2648
Последние же возвращаются назад, приговаривая:» Мы русалку проводили, можно будет везде смело ходить«. Иногда роль русалки исполняет кукла или чучело»[Кагаров, 1918]. В Нижегородской губернии«проводы русалок»(русальское заговенье) соответствовали«проводам весны»: чучело, изображающее русалку, с песнями и хороводами выносили за околицу и там «разоряли». В Рязанской губернии, как и в некоторых других, чучело русалки разрывали и разбрасывали по полям, в том числе для того, чтобы сделать поля плодородней. В некоторых местностях России русалку изображало чучело коня — «звероподобный образ русалки».
(Речные духи и божества часто представляются в народной мифологии в виде коня.) «Обряд» изгнания русалок«отличается от вышеописанных лишь тем, что их» выпроваживают из деревни не с почетом, но с криком «Гони русалок!», шумом и щелканьем кнутов«[Кагаров, 1918]. Изгнание и уничтожение русалки обычно сопровождались шумом, смехом, играми, ряжением. Смысл подобного обряда неодносложен и мог иметь значение похорон отжившего свой срок духа растительности, ритуального убиения божества плодородия, очищения, изгнания нечисти [Токарев, 1957]. (Добавим, что обряды» похорон«и» проводов«охарактеризованы здесь в самых общих чертах и варьируются в разных областях России.)Э. В. Померанцева отмечает, что в XIX и особенно в XX в. там, где еще сохранился обычай» проводов русалок«, образ самой русалки, как и представления о значении обряда, часто стерт.» Проводы русалок«на Владимирщине, например,» сводятся к тому, что женщины устраивают складчину, затем ходят по селу с пением частушек, традиционных лирических и даже современных массовых песен«[Померанцева, 1975].Стиранию исконного смысла этого обряда и образа русалки, вероятно, способствовало и то, что» проводами русалок«, по обычаям целого ряда районов России, заканчивался определенный период года,» проводы«естественно переходили в сопровождаемое песнями и танцами гулянье, пережившее в XX в. веру в русалок. Е. Г. Кагаров полагает, что к русальским обрядам примкнул еще целый ряд обычаев, обрядов, связанных с магией плодородия. Как пример тому он приводит описание народной игры (Тамбовская губерния):» Молодые крестьяне, нарядившись в простыни, пускаются вдогонку за девушками и молодыми женщинами, стараясь ударить их кнутом. Женщины спрашивают: «Русалоцки, как лен?»(подразумевая,«как уродится»).
Ряженые указывают на длину кнута, а бабы восклицают: «Ох, умильные русалоцки, какой хороший». Е. Г. Кагаров проводит параллель между действиями в этой игре и магическими действиями во время римского праздника «луперкалий»: жрецы («луперки»), также одетые определенным образом, стегали проходивших женщин ремнями, а последние верили, что эти удары приносят «благословение браку, изобилие плодов земных»[Кагаров, 1918].Согласно поверьям, после проводов русалки покидают леса и поля, хотя крестьяне, в общем-то, смутно представляли, куда они уходят, рассказывая об этом по-разному. В Орловской губернии, например, считали, что«после семицкой недели в лесу уже не бывает русалок». Одни крестьяне полагали, что русалки поднимаются вверх и живут на облаках, другие считали, что они «скрываются под землю и спят там остальное время года», иные думали, будто русалки переселяются в реку… Говорили еще, что русалки, «оставив лес, долго еще остаются на нивах и безмолвно катаются на волнах нив». Добавим также, что образ русалки в великорусских и особенно севернорусских поверьях раздваивается: она и существо, появляющееся на земле лишь в определенное время года, и обитающее у воды и в лесах постоянно («страшная» русалка, например, связана не столько с сезонным, сколько с суточным ритмом: видят в любое время года, но чаще в сумерках, ночью).
Сложный контаминационный образ русалки в весенне-летних календарных обрядах, видимо, все же более персонифицирует силы плодородия, природы, он словно бы проступает из воды, земли, растительности, затем в них растворяясь. Тем не менее это одна из наиболее существенных, определяющих, но не единственная сторона образа русалки. Русалки в весенне-летних календарных праздниках проявляют себя и как покойники, умершие неестественной, безвременной смертью люди, и как наделенные многообразными способностями и властью существа, божества. На последнее указывает многообразие запретов, знаменующих посвященные русалкам праздники: в это время, согласно обычаям многих районов России, стараются не купаться, не стирать, не шить, не прясть, не ткать. Запреты прясть в «русальские» праздники подтверждают отношение русалки к прядению, ткачеству. Прядение — одно из любимых, казалось бы, бытовых занятий русалки. По поверьям, русалка не только разматывает пряжу, раскачиваясь на ветвях деревьев. Во Владимирской губернии, например, полагали, что«желание одеться заставляет их [русалок] ходить ночью в бани, где бабы иногда оставляют на гребнях мочки, чтобы напрясть себе одежды».Во многих губерниях России русалкам оставляли жертвы, подношения: нитки, клубки, куски полотна, развешивая все это на деревьях (оговорим, что все это могло предназначаться и «русалкам — духам усопших», которые вообще любят куски одежды, особенно концы, края платья и т.
(Речные духи и божества часто представляются в народной мифологии в виде коня.) «Обряд» изгнания русалок«отличается от вышеописанных лишь тем, что их» выпроваживают из деревни не с почетом, но с криком «Гони русалок!», шумом и щелканьем кнутов«[Кагаров, 1918]. Изгнание и уничтожение русалки обычно сопровождались шумом, смехом, играми, ряжением. Смысл подобного обряда неодносложен и мог иметь значение похорон отжившего свой срок духа растительности, ритуального убиения божества плодородия, очищения, изгнания нечисти [Токарев, 1957]. (Добавим, что обряды» похорон«и» проводов«охарактеризованы здесь в самых общих чертах и варьируются в разных областях России.)Э. В. Померанцева отмечает, что в XIX и особенно в XX в. там, где еще сохранился обычай» проводов русалок«, образ самой русалки, как и представления о значении обряда, часто стерт.» Проводы русалок«на Владимирщине, например,» сводятся к тому, что женщины устраивают складчину, затем ходят по селу с пением частушек, традиционных лирических и даже современных массовых песен«[Померанцева, 1975].Стиранию исконного смысла этого обряда и образа русалки, вероятно, способствовало и то, что» проводами русалок«, по обычаям целого ряда районов России, заканчивался определенный период года,» проводы«естественно переходили в сопровождаемое песнями и танцами гулянье, пережившее в XX в. веру в русалок. Е. Г. Кагаров полагает, что к русальским обрядам примкнул еще целый ряд обычаев, обрядов, связанных с магией плодородия. Как пример тому он приводит описание народной игры (Тамбовская губерния):» Молодые крестьяне, нарядившись в простыни, пускаются вдогонку за девушками и молодыми женщинами, стараясь ударить их кнутом. Женщины спрашивают: «Русалоцки, как лен?»(подразумевая,«как уродится»).
Ряженые указывают на длину кнута, а бабы восклицают: «Ох, умильные русалоцки, какой хороший». Е. Г. Кагаров проводит параллель между действиями в этой игре и магическими действиями во время римского праздника «луперкалий»: жрецы («луперки»), также одетые определенным образом, стегали проходивших женщин ремнями, а последние верили, что эти удары приносят «благословение браку, изобилие плодов земных»[Кагаров, 1918].Согласно поверьям, после проводов русалки покидают леса и поля, хотя крестьяне, в общем-то, смутно представляли, куда они уходят, рассказывая об этом по-разному. В Орловской губернии, например, считали, что«после семицкой недели в лесу уже не бывает русалок». Одни крестьяне полагали, что русалки поднимаются вверх и живут на облаках, другие считали, что они «скрываются под землю и спят там остальное время года», иные думали, будто русалки переселяются в реку… Говорили еще, что русалки, «оставив лес, долго еще остаются на нивах и безмолвно катаются на волнах нив». Добавим также, что образ русалки в великорусских и особенно севернорусских поверьях раздваивается: она и существо, появляющееся на земле лишь в определенное время года, и обитающее у воды и в лесах постоянно («страшная» русалка, например, связана не столько с сезонным, сколько с суточным ритмом: видят в любое время года, но чаще в сумерках, ночью).
Сложный контаминационный образ русалки в весенне-летних календарных обрядах, видимо, все же более персонифицирует силы плодородия, природы, он словно бы проступает из воды, земли, растительности, затем в них растворяясь. Тем не менее это одна из наиболее существенных, определяющих, но не единственная сторона образа русалки. Русалки в весенне-летних календарных праздниках проявляют себя и как покойники, умершие неестественной, безвременной смертью люди, и как наделенные многообразными способностями и властью существа, божества. На последнее указывает многообразие запретов, знаменующих посвященные русалкам праздники: в это время, согласно обычаям многих районов России, стараются не купаться, не стирать, не шить, не прясть, не ткать. Запреты прясть в «русальские» праздники подтверждают отношение русалки к прядению, ткачеству. Прядение — одно из любимых, казалось бы, бытовых занятий русалки. По поверьям, русалка не только разматывает пряжу, раскачиваясь на ветвях деревьев. Во Владимирской губернии, например, полагали, что«желание одеться заставляет их [русалок] ходить ночью в бани, где бабы иногда оставляют на гребнях мочки, чтобы напрясть себе одежды».Во многих губерниях России русалкам оставляли жертвы, подношения: нитки, клубки, куски полотна, развешивая все это на деревьях (оговорим, что все это могло предназначаться и «русалкам — духам усопших», которые вообще любят куски одежды, особенно концы, края платья и т.
Страница 5 из 7
