Велесова книга

Возможно, таким образом он хотел спасти от растерзания научным миром наиболее достоверную, по его мнению, часть наследства Изенбека, Приняв решение о сокрытии, Миролюбов предпринимает героические усилия по самостоятельному вводу в научный оборот этих сведений, подкрепив их собственными изысканиями. Историками «Влесова книга» практически не изучалась. Причина этого кроется в безраздельном господстве в советской исторической науке концепции норманизма. Согласно этой теории, русы пришли к славянам якобы по их просьбе-призыву в 862 году с севера и были германцами-скандинавами.

При таком подходе утверждения «Влесовой книги» о проживании русов в Северном Причерноморье за много веков до их летописного призыва, убежденность в их родстве с аланами могут вызвать у сторонников скандинавской теории лишь скептическую, ухмылку. Однако комплекс сведений средневековых арабских авторов рисует вполне определенную картину пребывания русов на Кавказе и в Северном Причерноморье задолго до призвания Рюрика. Так, апХваризми, писавший в 30-е годы IX века, помещает область русов в районе Дарьяльского прохода и близ Керченского пролива. Другие информаторы знают раннесредневековых русов как коренных обитателей Кавказа.«Влесова книга» охватывает события с IX века до н. э. по IX век н. э. Повествуется о древней жизни русов в районе Волги, пребывании в Передней Азии, Причерноморье и т. д. В основе исторических сведений«Влесовой книги» лежит весьма связанная логически и хронологически непротиворечивая историческая повесть. После составления она, видимо, подверглась редактированию. Следы глубокой переработки видны, в частности, в текстах дощечек 7в, 7д.

При этом часть материалов последующими редакторами не понималась или имитировалось их непонимание. Так, на дощечках 4а, 46 либо смешиваются события IV и VII веков, либо ранний рассказ о русоготских отношениях не очень умело приспосабливается к описанию более поздних событий. На некоторых дощечках рядом оказались разновременные куски (6а, 96), что можно объяснить перенесением на одну дощечку текстов из разных мест предыдущей редакции памятника. Редакторами осуществляется и посильный перевод слов с устаревшими значениями. Если предположить подложность текстов дощечек, то и в этом случае следует признать: работа по их изгото-влению выполнена исключительно талантливым автором. Отсутствие сколько-нибудь существенных аргументов в пользу фальшивости «Влесовой книги» самым серьезным образом поднимает ранг проблемы. В случае подлинности текстов они явятся уникальным историческим источником по языческой истории славян и других народов, подвергая сомнению господствующую скандинавскую концепцию, которая сводится к беспомощному призыву:«Придите и правьте нами!.». Спрашивается, кому это нужно при наличии богатейшей древней истории отечества? К настоящему времени поколение первых публикаторов и энтузиастов-исследователей практически вымерло. Их архивы либо находятся у наследников, либо утеряны. Сейчас к этой теме в эмигрантских кругах интерес окончательно упал, что неудивительно при столь длительном безрезультатном поиске отечественной поддержки защитников памятника.

Вместе с тем имеется подозрение в том, что в архивах публикаторов и иных местах могла сохраниться информация, не введенная в научный оборот. Какое-то время потребуется на преодоление ведомственных и личных амбиций попавших впросак критиков «Влесовой книги», кстати, обладающих немалым административным весом. Имеется риск, что к началу непредвзятых профессиональных исследований проблем памятника нужная информация будет утеряна или умышленно спрятана. Необходимы безотлагательные меры по поиску и спасению для науки в первую очередь зарубежных материалов. Скудные данные по проблеме «Влесовой книги», введенные в нашей стране в научные исследования, говорят скорее в пользу подлинности текстов.