Иуда Искариот (Искариот — евр. «человек из Кериота», где Кериот — обозначение населённого пункта, возможно, тождественного иудейскому городку Кириафу, ср. Иис. Нав. 15, 25 и др., иногда значение выводят из арам. «лживый», или греч. «сикарий», выдвинута также версия: Искариот-«красильщик»), в христианских религиозно-мифологических представлениях один из двенадцати апостолов, предавший Иисуса Христа. Сын некоего Симона, если традиционное истолкование прозвища (первое из приведённых выше) и отождествление Кериота с Кириафом верны, — уроженец Иудеи, чуть ли не единственный среди других учеников Христа — уроженцев Галилеи (Северной Палестины).
Добавить в моё избранное
5 мин, 53 сек 14741
Гностическая секта каинитов понимала предательство Иуды Искариота как исполнение высшего служения, необходимого для искупления мира и предписанного самим Христом, эта точка зрения, находящаяся в резком противоречии со всей христианской традицией, была высказана во 2 в. и нашла некоторые отголоски в литературе 20 в. (напр., у М. Волошина и у аргентинского писателя X. Л. Борхеса).
Средневековая апокрифическая литература, напротив, расписывала образ Иуды. как совершенного злодея во всём, детализируя легенду о его жизни до встречи с Христом. Согласно этой легенде, ставящей своего героя в один ряд с Эдипом и другими непредумышленными отцеубийцами и кровосмесителями мифологий всего мира, Иуда Искариот был отпрыском четы жителей Иерусалима — Рувима-Симона из колена Данова (или Иссахарова) и жены его Цибореи. Последняя в ночь зачатия видит сон, предупреждающий, что сын её будет вместилищем пороков и причиной гибели иудейского народа. Родители кладут новорождённого в осмолённую корзину из тростника (как Моисея, ср. Исх. 2, 3) и отдают на волю морских волн, корзина приплывает к острову Скариот (вымышленному), от которого Иуда Искариот якобы и получил прозвище. Бездетная царица острова воспитывает младенца, как своего сына, однако через некоторое время у неё рождается настоящий сын, а Иуда Искариот, впервые проявляя своё злонравие, чинит непрерывные обиды мнимому брату. Выведенная из себя, царица открывает секрет, Иуда Искариот в стыде и ярости убивает царевича и бежит в Иерусалим, где поступает на службу к Пилату и снискивает его особое расположение. Рядом с дворцом Пилата лежит сад Рувима-Симона, Пилат смотрит через стену, ощущает вожделение к плодам, виднеющимся в этом саду, и посылает Иуду воровать их. При исполнении этого щекотливого дела Иуда Искариот сталкивается с хозяином сада и в перебранке убивает его, что остаётся никем не замеченным, Пилат дарит Иуде всю собственность покойного и женит его на вдове, т. е. на матери Иуды Искариота.
Узнав из причитаний своей жены тайну своих отношений к Рувиму-Симону и Циборее, Иуда Искариот отправляется к Христу, чтобы получить от него прощение своих грехов, затем следуют евангельские события. Византийско-русская иконографическая традиция представляет Иуду Искариота (обычно в сцене тайной вечери) чаще всего молодым, безбородым человеком, иногда как бы негативным двойником Иоанна Богослова (как на иконе 15 в. «Тайная вечеря» в иконостасе Троицкого собора в Троице-Сергиевой лавре), обычно он повёрнут в профиль (как и изображения бесов), чтобы зритель не встретился с ним глазами. В его лице не ощущается ни злобы, ни жадности (как в западноевропейском типе Иуды Искариота со времён Ренессанса), а только уныние. У истоков западной традиции стоит фреска Джотто«Поцелуй Иуды»(см. вверху), где лицо Иуды Искариота монументально и физиогномически-пластично противостоит лицу Христа, как вульгарность — благородству, низость — царственности, злоба — великодушию. На фресках Беато Анджелико Иуда Искариот в знак своего апостольского сана несёт нимб, но только обратившийся во тьму — как бы чёрное солнце. Из литературных использований сюжета об Иуде в 20 в. следует отметить повесть Л. Н. Андреева«Иуда Искариот и другие»(мотив предательства — мучительная любовь к Христу и желание спровоцировать учеников и народ на решительные действия) и драму греческого писателя С. Меласа«Иуда».
Средневековая апокрифическая литература, напротив, расписывала образ Иуды. как совершенного злодея во всём, детализируя легенду о его жизни до встречи с Христом. Согласно этой легенде, ставящей своего героя в один ряд с Эдипом и другими непредумышленными отцеубийцами и кровосмесителями мифологий всего мира, Иуда Искариот был отпрыском четы жителей Иерусалима — Рувима-Симона из колена Данова (или Иссахарова) и жены его Цибореи. Последняя в ночь зачатия видит сон, предупреждающий, что сын её будет вместилищем пороков и причиной гибели иудейского народа. Родители кладут новорождённого в осмолённую корзину из тростника (как Моисея, ср. Исх. 2, 3) и отдают на волю морских волн, корзина приплывает к острову Скариот (вымышленному), от которого Иуда Искариот якобы и получил прозвище. Бездетная царица острова воспитывает младенца, как своего сына, однако через некоторое время у неё рождается настоящий сын, а Иуда Искариот, впервые проявляя своё злонравие, чинит непрерывные обиды мнимому брату. Выведенная из себя, царица открывает секрет, Иуда Искариот в стыде и ярости убивает царевича и бежит в Иерусалим, где поступает на службу к Пилату и снискивает его особое расположение. Рядом с дворцом Пилата лежит сад Рувима-Симона, Пилат смотрит через стену, ощущает вожделение к плодам, виднеющимся в этом саду, и посылает Иуду воровать их. При исполнении этого щекотливого дела Иуда Искариот сталкивается с хозяином сада и в перебранке убивает его, что остаётся никем не замеченным, Пилат дарит Иуде всю собственность покойного и женит его на вдове, т. е. на матери Иуды Искариота.
Узнав из причитаний своей жены тайну своих отношений к Рувиму-Симону и Циборее, Иуда Искариот отправляется к Христу, чтобы получить от него прощение своих грехов, затем следуют евангельские события. Византийско-русская иконографическая традиция представляет Иуду Искариота (обычно в сцене тайной вечери) чаще всего молодым, безбородым человеком, иногда как бы негативным двойником Иоанна Богослова (как на иконе 15 в. «Тайная вечеря» в иконостасе Троицкого собора в Троице-Сергиевой лавре), обычно он повёрнут в профиль (как и изображения бесов), чтобы зритель не встретился с ним глазами. В его лице не ощущается ни злобы, ни жадности (как в западноевропейском типе Иуды Искариота со времён Ренессанса), а только уныние. У истоков западной традиции стоит фреска Джотто«Поцелуй Иуды»(см. вверху), где лицо Иуды Искариота монументально и физиогномически-пластично противостоит лицу Христа, как вульгарность — благородству, низость — царственности, злоба — великодушию. На фресках Беато Анджелико Иуда Искариот в знак своего апостольского сана несёт нимб, но только обратившийся во тьму — как бы чёрное солнце. Из литературных использований сюжета об Иуде в 20 в. следует отметить повесть Л. Н. Андреева«Иуда Искариот и другие»(мотив предательства — мучительная любовь к Христу и желание спровоцировать учеников и народ на решительные действия) и драму греческого писателя С. Меласа«Иуда».
Страница 2 из 2
