История, которую я хочу вам рассказать, произошла более десяти лет назад, в 2004 году. Все началось с того, что я, в силу сложившихся обстоятельств, оказалась в глубокой финансовой заднице и следуя совету знакомой, решила сдать на пол-годика комнату.
Добавить в моё избранное
12 мин, 12 сек 522
Зацепившись плечом за отодвинутую мною этажерку, он стал биться на месте, его маленький, искалеченный мозг не мог подсказать, что препятствие нужно обойти. Он бился, как рыба, попавшая в сеть, расшатывая мешавшую ему преграду.
Словно в замедленной съемке я увидела, как тяжелый мраморный болванчик летит прямо на голову Феденьки и отключилась.
Когда я открыла глаза на меня смотрел все тот же один пронзительно — голубой глаз, только в этот раз он смотрел на меня из месива крови и мозгов.
И тогда я смогла закричать… Очень смутно помню, как квартира наполнилась людьми, приехала скорая, милиция, как я отвечала на какие-то вопросы, подписывала какие-то бумаги… Похоронами занимались невесть откуда взявшиеся родственники, семиюродные племянники троюродного шурина, претендовавшие на жилплощадь.
Я винила себя в смерти Феденьки, если бы я, как нормальный человек, сразу же позвонила в милицию, Феденька был бы жив, если можно назвать жизнью такое существование.
На 40 день пошла в церковь, заказала панихиду и поставила свечечку за упокой души Феденьки, долго просила у него прощения, за свою глупость, стоившую ему жизни. Ставить свечку за упокой его родителей у меня рука не поднялась.
В ту же ночь мне приснился красивый, голубоглазый мальчик. Я знала, что это он, Феденька, такой, каким он должен был быть. Мы обнимали друг друга, он успокаивал меня и рассказывал, как он счастлив теперь, что на самом деле он не умер, а освободился.
Утром подушка была мокрая от слёз, но острое чувство вины наконец-то утихло, осталась лишь тихая щемящая грусть…
Словно в замедленной съемке я увидела, как тяжелый мраморный болванчик летит прямо на голову Феденьки и отключилась.
Когда я открыла глаза на меня смотрел все тот же один пронзительно — голубой глаз, только в этот раз он смотрел на меня из месива крови и мозгов.
И тогда я смогла закричать… Очень смутно помню, как квартира наполнилась людьми, приехала скорая, милиция, как я отвечала на какие-то вопросы, подписывала какие-то бумаги… Похоронами занимались невесть откуда взявшиеся родственники, семиюродные племянники троюродного шурина, претендовавшие на жилплощадь.
Я винила себя в смерти Феденьки, если бы я, как нормальный человек, сразу же позвонила в милицию, Феденька был бы жив, если можно назвать жизнью такое существование.
На 40 день пошла в церковь, заказала панихиду и поставила свечечку за упокой души Феденьки, долго просила у него прощения, за свою глупость, стоившую ему жизни. Ставить свечку за упокой его родителей у меня рука не поднялась.
В ту же ночь мне приснился красивый, голубоглазый мальчик. Я знала, что это он, Феденька, такой, каким он должен был быть. Мы обнимали друг друга, он успокаивал меня и рассказывал, как он счастлив теперь, что на самом деле он не умер, а освободился.
Утром подушка была мокрая от слёз, но острое чувство вины наконец-то утихло, осталась лишь тихая щемящая грусть…
Страница 4 из 4
