Помнится, лет в шесть, или даже в восемь, мы с мамой поехали к дедушке в деревню. Вместе с ним там же жила мамина младшая сестра — она, в отличие от мамы, так и не нашла себе жениха ни в городе, ни в деревне…
Добавить в моё избранное
30 мин, 55 сек 20099
Находилась эта деревня где-то на реке Пахре. Где именно — я не знаю, так как через несколько лет после моего приезда туда дедушка умер, а мамина сестра продала свой дом вместе с участком земли и переехала всё-таки жить к какому-то парню.
Сейчас, к сожалению, того места мне не найти уже никак… Приехали мы тогда с мамой на электричке в какой-то совсем дикий лес, а дальше много часов шли до деревни пешком. Большую часть пути — по заросшей тропинке в лесу, а около самой деревни шли вдоль большого поля по опушке.
У противоположного края поля стояли развалины древнего монастыря, который очень привлёк моё внимание. Однако вскоре он скрылся за редким леском, и оставшуюся часть пути я провёл в мечтаниях о том, чтобы сходить туда.
Мы подошли к дедушкиному дому, когда солнце уже зашло. В сумерках деревенские дома казались одинаковыми, но моя мама, столько лет не бывавшая здесь, нашла нужный дом с первой попытки.
Зная, что все уже спят, она не стала стучаться, а просто тихонько отворила дверь. Мы вошли и разделись. Проектировка избы оставляла желать лучшего — прихожая и кухня составляли одно помещение, а руки вообще надо было мыть на улице под умывальником. Мне для этого пришлось снова выйти, и тогда я почувствовал, как же тепло было внутри.
Когда я вошёл, тряся руками во се стороны, чтобы обсушить их, мама шёпотом поругала меня за то, что я вышел раздетый.
Несмотря на то, что было лето, каждую ночь здесь было очень холодно. Да и днём не слишком теплело.
Зато комнат в избе было очень много. У меня даже была своя — мама быстро выложила на тумбочку мои вещи и приказала спать. А мне вовсе и не хотелось её ослушаться.
Я не был здесь ещё ни разу, а вот моя мама прожила здесь всё своё детство и юность. Однако за столько лет жизни в городе она уже подзабыла, как здесь жить, и дедушка с её сестрой, похоже, решили в первые дни устроить нам экскурсию по местности.
Я проснулся очень поздно — сказались тяготы вчерашнего пути.
Но даже это позднее просыпание получилось не по моей воле — мамина сестра зашла ко мне в комнату, чтобы разобрать привезённые нами вещи, и очень ими шумела. Когда я проснулся, она сразу это заметила — хоть я и знал секрет, заключающийся в частоте дыхания, подделывать ритм вздохов спящего во время бодрствования я ещё не научился.
— Подъём! — весело сказала она, и мне вдруг стало очень радостно. Одним махом я скинул одеяло и босиком побежал к двери, размышляя над тем, чем буду здесь заниматься.
Мамина сестра уже начала застилать мою постель, но вдруг в дверном проёме появилась мама и сказала:
— Кать, не надо! Он сам уберёт!
— Да ну! Вы же у нас гости!
— Не мешай мне воспитывать моего ребёнка! — мама шутливо погрозила сестре пальцем и шлепком подтолкнула меня по направлению к кровати.
Вся радость мигом испарилась.
Хотя я теперь знал, что мамину сестру зовут тётей Катей.
На завтрак были творог и молоко, купленные у местных. По словам деда, которого я тоже видел первый раз в жизни, они тут постоянно ими питались.
С трудом я умял свою порцию, но о своей торопливости пожалел — после того, как я кончил есть, мама ещё долго обсуждала с тётей Катей, куда бы им сегодня пойти. Дедушка в разговорах не участвовал — он временами бывал довольно апатичным ко всему.
Решили сходить к речке. К Пахре, то бишь.
Выдвинулись сразу же — добираться туда было непросто, и времени терять не следовало. Маршрут пролегал по такой же тропке, как та, по которой мы вчера с мамой шли сюда, но только из-за реки, находящейся в относительной близости, она вдобавок была кое-где затоплена.
Дедушка пошёл с нами, и тут, на природе, раскрылись его повествовательные таланты.
С того момента, когда он начал рассказывать мне местные легенды, я его полюбил. Рассказывал он специально для меня — я же здесь был первый раз.
И вот о чём.
В этом месте в Пахру впадает другая речушка — довольно мелкая, нечто среднее между речкой и ручьём. Официального её названия здесь никто не знает — но в народе её зовут не иначе, как Маленький Пахрёнок.
А почему — читайте ниже.
Для местных жителей это своего рода достопримечательность — как приезжает кто-то из городских, тут же ведут на Пахрёнка посмотреть. Даже монастырь после показывают. Говорят, что в периоды засухи, когда от ручья остаётся только ручеёк, а иногда и вообще ничего, Пахрёнок может приобретать облик живого существа — чаще всего человека, но бывает и животное.
А ещё говорят, что если этого человека ранить, то он не кровью истечёт, а водой, причём в неимоверных количествах.
Ну и стал, значит, дедушка меня развлекать всякими байками про встречи людей с Маленьким Пахрёнком. Ребёнком я был довольно рациональным, не в пример моему нынешнему состоянию, и почти ни одному слову не верил, но вообще дедушкины истории мне очень нравились.
Сейчас, к сожалению, того места мне не найти уже никак… Приехали мы тогда с мамой на электричке в какой-то совсем дикий лес, а дальше много часов шли до деревни пешком. Большую часть пути — по заросшей тропинке в лесу, а около самой деревни шли вдоль большого поля по опушке.
У противоположного края поля стояли развалины древнего монастыря, который очень привлёк моё внимание. Однако вскоре он скрылся за редким леском, и оставшуюся часть пути я провёл в мечтаниях о том, чтобы сходить туда.
Мы подошли к дедушкиному дому, когда солнце уже зашло. В сумерках деревенские дома казались одинаковыми, но моя мама, столько лет не бывавшая здесь, нашла нужный дом с первой попытки.
Зная, что все уже спят, она не стала стучаться, а просто тихонько отворила дверь. Мы вошли и разделись. Проектировка избы оставляла желать лучшего — прихожая и кухня составляли одно помещение, а руки вообще надо было мыть на улице под умывальником. Мне для этого пришлось снова выйти, и тогда я почувствовал, как же тепло было внутри.
Когда я вошёл, тряся руками во се стороны, чтобы обсушить их, мама шёпотом поругала меня за то, что я вышел раздетый.
Несмотря на то, что было лето, каждую ночь здесь было очень холодно. Да и днём не слишком теплело.
Зато комнат в избе было очень много. У меня даже была своя — мама быстро выложила на тумбочку мои вещи и приказала спать. А мне вовсе и не хотелось её ослушаться.
Я не был здесь ещё ни разу, а вот моя мама прожила здесь всё своё детство и юность. Однако за столько лет жизни в городе она уже подзабыла, как здесь жить, и дедушка с её сестрой, похоже, решили в первые дни устроить нам экскурсию по местности.
Я проснулся очень поздно — сказались тяготы вчерашнего пути.
Но даже это позднее просыпание получилось не по моей воле — мамина сестра зашла ко мне в комнату, чтобы разобрать привезённые нами вещи, и очень ими шумела. Когда я проснулся, она сразу это заметила — хоть я и знал секрет, заключающийся в частоте дыхания, подделывать ритм вздохов спящего во время бодрствования я ещё не научился.
— Подъём! — весело сказала она, и мне вдруг стало очень радостно. Одним махом я скинул одеяло и босиком побежал к двери, размышляя над тем, чем буду здесь заниматься.
Мамина сестра уже начала застилать мою постель, но вдруг в дверном проёме появилась мама и сказала:
— Кать, не надо! Он сам уберёт!
— Да ну! Вы же у нас гости!
— Не мешай мне воспитывать моего ребёнка! — мама шутливо погрозила сестре пальцем и шлепком подтолкнула меня по направлению к кровати.
Вся радость мигом испарилась.
Хотя я теперь знал, что мамину сестру зовут тётей Катей.
На завтрак были творог и молоко, купленные у местных. По словам деда, которого я тоже видел первый раз в жизни, они тут постоянно ими питались.
С трудом я умял свою порцию, но о своей торопливости пожалел — после того, как я кончил есть, мама ещё долго обсуждала с тётей Катей, куда бы им сегодня пойти. Дедушка в разговорах не участвовал — он временами бывал довольно апатичным ко всему.
Решили сходить к речке. К Пахре, то бишь.
Выдвинулись сразу же — добираться туда было непросто, и времени терять не следовало. Маршрут пролегал по такой же тропке, как та, по которой мы вчера с мамой шли сюда, но только из-за реки, находящейся в относительной близости, она вдобавок была кое-где затоплена.
Дедушка пошёл с нами, и тут, на природе, раскрылись его повествовательные таланты.
С того момента, когда он начал рассказывать мне местные легенды, я его полюбил. Рассказывал он специально для меня — я же здесь был первый раз.
И вот о чём.
В этом месте в Пахру впадает другая речушка — довольно мелкая, нечто среднее между речкой и ручьём. Официального её названия здесь никто не знает — но в народе её зовут не иначе, как Маленький Пахрёнок.
А почему — читайте ниже.
Для местных жителей это своего рода достопримечательность — как приезжает кто-то из городских, тут же ведут на Пахрёнка посмотреть. Даже монастырь после показывают. Говорят, что в периоды засухи, когда от ручья остаётся только ручеёк, а иногда и вообще ничего, Пахрёнок может приобретать облик живого существа — чаще всего человека, но бывает и животное.
А ещё говорят, что если этого человека ранить, то он не кровью истечёт, а водой, причём в неимоверных количествах.
Ну и стал, значит, дедушка меня развлекать всякими байками про встречи людей с Маленьким Пахрёнком. Ребёнком я был довольно рациональным, не в пример моему нынешнему состоянию, и почти ни одному слову не верил, но вообще дедушкины истории мне очень нравились.
Страница 1 из 9
