Помнится, лет в шесть, или даже в восемь, мы с мамой поехали к дедушке в деревню. Вместе с ним там же жила мамина младшая сестра — она, в отличие от мамы, так и не нашла себе жениха ни в городе, ни в деревне…
Добавить в моё избранное
30 мин, 55 сек 20106
Вечером мне захотелось ещё раз посмотреть на те монеты — когда мы их откопали, я увидел на них какие-то надписи, но тогда не успел толком их прочитать.
Дедушка сказал, что монеты в настенном ящике над столом, и подсадил меня на него, чтобы я мог вынуть мешок.
Да, он действительно там лежал. Но когда я взял его в руки, на меня посыпался град из гнилых картофелин!
Они разлетелись по всей кухне, и дедушка бросился их подбирать. Я положил полупустой мешок на стол, спрыгнул и начал помогать ему, но в этот момент пришла мама и дико завизжала.
— Поддельные! Они их подменили!
— Кого? — спросил я.
— Монеты? И кто они?
— Лешие!
Все монеты превратились в гнилой картофель.
— Сестра, я же тебе не рассказывала… — начала говорить подошедшая тётя Катя.
— В прошлом году произошло то же самое… — Так это твой не первый цветок?!
— Да.
— То есть, это я утром прошлогодний клад выбрасывал? — влез я, но все были слишком подавлены, чтобы отвечать.
— Где вы в прошлый раз вырывали монеты? — спросил я у тёти Кати.
— Там же. Лешие вернули их на место, а в мешок подложили мусор… Мама с тётей Катей заплакали. Их надежды на хорошую жизнь в один миг порушились, причём у тёти Кати — во второй раз.
Мне ничего не оставалось, кроме как тихо уйти в свою комнату.
Мало ли, что могут сделать взрослые… В конце концов, это я первым обнаружил, что монеты исчезли — вдруг их гнев обратится на меня?
На следующий день мама с сестрой всё ещё выглядели расстроенными, но старались жить как обычно. Они решили сходить в лес за малиной — монастырь был по пути, но заходить в него уже было незачем.
Точнее, мне-то было зачем, но разве взрослые меня одного отпустят?
Дедушка решил остаться дома, и без него мне этот поход за малиной не представлялся особенно интересным. Но, судя по оставшимся у тёти Кати с прошлого похода ягодам, они были очень неплохие и стоили моего визита.
Когда по пути мы проходили мимо монастыря, я попробовал в него улизнуть, но мама вовремя меня поймала.
Вот вредины эти взрослые! Как им нагадить надо, так они сразу внимательнее всех на свете становятся!
Пришлось таки идти за малиной.
Когда я наткнулся на малинник, я сначала даже не понял, что это он. Я представлял его себе несколькими кустами с розовыми ягодами, а оказалось, что это огромные зелёно-красные заросли! Так много там было ягод.
Радостный, я побежал вперёд и как сумасшедший начал срывать ягоды и пихать их себе в рот целыми горстями.
А потом вдруг почувствовал уколы крапивы.
Но было уже поздно. Взрослые не предупредили меня, думая, что я знаю о крапиве, а я вообще даже не знал, как она выглядит.
Чуть не ревя, я выбежал на дорогу и начал звать их.
Но лес ответил мне молчанием.
Тогда я заметил, что это какая-то не такая дорога. Сюда мы шли по гораздо более натоптанной, на эту же с обеих сторон наваливались заросли крапивы.
Наконец, в крапиве кто-то показался. Я закричал сильнее, но обиделся, когда увидел, что это был не человек.
А всего лишь леший.
Он деловито прыгал прямо по малиннику, не боясь колючек и крапивы. Похоже, что он рассматривал что-то на земле, но с такого расстояния я точно не мог разглядеть.
И я просто побежал вперёд. К нему. Другого шанса спастись у меня нет.
«От чего спастись?» — промелькнула в моём мозгу мимолётная мысль, но тут же затухла под волнами новой боли от прикосновений к крапиве.
Я бежал, как сумасшедший, и так туго соображал из-за всей этой боли, что только минут через пятнадцать непрерывного бега понял, что лешего мне не догнать.
Хоть он и не двигался с места, на сколько я мог видеть через высокие стебли малины, но он всё время оставался на одинаковом расстоянии от меня. «Нет! Только не ещё один Пахрёнок!» — подумал я, и, взвыв от боли, побежал дальше.
Не знаю, почему.
Наверно, это был единственный способ отвлечься от боли — бежать.
И тут я провалился в ручей.
На этот раз он был полным, даже немного вышел из берегов. Хотя это была более верхняя его часть, и здесь он в принципе был меньше, чем около Пахры.
Сначала я утонул почти с головой, но тут же вынырнул и, дрожа, вылез на берег. С трудом открыл глаза.
Пахрёнок выходил из воды, как будто у ручья не было дна. Он появлялся постепенно, начиная с головы и заканчивая ступнями.
Вышел и сел рядом со мной.
— Городским здесь не место.
Я промолчал. Я был слишком усталым, чтобы отвечать.
— Да и деревенским тоже.
Ручей полностью высох. Что, если проткнуть Пахрёнка палкой? Он ведь снова превратится в ручей.
Я встал, опираясь о колени руками, как какой-то старичок.
— Поиграем?
Дедушка сказал, что монеты в настенном ящике над столом, и подсадил меня на него, чтобы я мог вынуть мешок.
Да, он действительно там лежал. Но когда я взял его в руки, на меня посыпался град из гнилых картофелин!
Они разлетелись по всей кухне, и дедушка бросился их подбирать. Я положил полупустой мешок на стол, спрыгнул и начал помогать ему, но в этот момент пришла мама и дико завизжала.
— Поддельные! Они их подменили!
— Кого? — спросил я.
— Монеты? И кто они?
— Лешие!
Все монеты превратились в гнилой картофель.
— Сестра, я же тебе не рассказывала… — начала говорить подошедшая тётя Катя.
— В прошлом году произошло то же самое… — Так это твой не первый цветок?!
— Да.
— То есть, это я утром прошлогодний клад выбрасывал? — влез я, но все были слишком подавлены, чтобы отвечать.
— Где вы в прошлый раз вырывали монеты? — спросил я у тёти Кати.
— Там же. Лешие вернули их на место, а в мешок подложили мусор… Мама с тётей Катей заплакали. Их надежды на хорошую жизнь в один миг порушились, причём у тёти Кати — во второй раз.
Мне ничего не оставалось, кроме как тихо уйти в свою комнату.
Мало ли, что могут сделать взрослые… В конце концов, это я первым обнаружил, что монеты исчезли — вдруг их гнев обратится на меня?
На следующий день мама с сестрой всё ещё выглядели расстроенными, но старались жить как обычно. Они решили сходить в лес за малиной — монастырь был по пути, но заходить в него уже было незачем.
Точнее, мне-то было зачем, но разве взрослые меня одного отпустят?
Дедушка решил остаться дома, и без него мне этот поход за малиной не представлялся особенно интересным. Но, судя по оставшимся у тёти Кати с прошлого похода ягодам, они были очень неплохие и стоили моего визита.
Когда по пути мы проходили мимо монастыря, я попробовал в него улизнуть, но мама вовремя меня поймала.
Вот вредины эти взрослые! Как им нагадить надо, так они сразу внимательнее всех на свете становятся!
Пришлось таки идти за малиной.
Когда я наткнулся на малинник, я сначала даже не понял, что это он. Я представлял его себе несколькими кустами с розовыми ягодами, а оказалось, что это огромные зелёно-красные заросли! Так много там было ягод.
Радостный, я побежал вперёд и как сумасшедший начал срывать ягоды и пихать их себе в рот целыми горстями.
А потом вдруг почувствовал уколы крапивы.
Но было уже поздно. Взрослые не предупредили меня, думая, что я знаю о крапиве, а я вообще даже не знал, как она выглядит.
Чуть не ревя, я выбежал на дорогу и начал звать их.
Но лес ответил мне молчанием.
Тогда я заметил, что это какая-то не такая дорога. Сюда мы шли по гораздо более натоптанной, на эту же с обеих сторон наваливались заросли крапивы.
Наконец, в крапиве кто-то показался. Я закричал сильнее, но обиделся, когда увидел, что это был не человек.
А всего лишь леший.
Он деловито прыгал прямо по малиннику, не боясь колючек и крапивы. Похоже, что он рассматривал что-то на земле, но с такого расстояния я точно не мог разглядеть.
И я просто побежал вперёд. К нему. Другого шанса спастись у меня нет.
«От чего спастись?» — промелькнула в моём мозгу мимолётная мысль, но тут же затухла под волнами новой боли от прикосновений к крапиве.
Я бежал, как сумасшедший, и так туго соображал из-за всей этой боли, что только минут через пятнадцать непрерывного бега понял, что лешего мне не догнать.
Хоть он и не двигался с места, на сколько я мог видеть через высокие стебли малины, но он всё время оставался на одинаковом расстоянии от меня. «Нет! Только не ещё один Пахрёнок!» — подумал я, и, взвыв от боли, побежал дальше.
Не знаю, почему.
Наверно, это был единственный способ отвлечься от боли — бежать.
И тут я провалился в ручей.
На этот раз он был полным, даже немного вышел из берегов. Хотя это была более верхняя его часть, и здесь он в принципе был меньше, чем около Пахры.
Сначала я утонул почти с головой, но тут же вынырнул и, дрожа, вылез на берег. С трудом открыл глаза.
Пахрёнок выходил из воды, как будто у ручья не было дна. Он появлялся постепенно, начиная с головы и заканчивая ступнями.
Вышел и сел рядом со мной.
— Городским здесь не место.
Я промолчал. Я был слишком усталым, чтобы отвечать.
— Да и деревенским тоже.
Ручей полностью высох. Что, если проткнуть Пахрёнка палкой? Он ведь снова превратится в ручей.
Я встал, опираясь о колени руками, как какой-то старичок.
— Поиграем?
Страница 8 из 9
