Сельдяной король

Просто упоминал, что новая модель будет держать большой запас особых торпед и ещё у неё должен был быть чудовищный срок автономного плаванья. На нашем море Сельдяной Король смог бы долго воевать в одиночку, даже без кораблей поддержки. Любая бухта годилась для укрытия.

Филиппченко не знал и этого. Но он был уверен, что Сельдяной Король закончен и спрятался где-то здесь.

Мы прошли мимо поваленных секций с колючей проволокой и обогнули главные корпус. На отросшей траве валялись бумажки, бычки, мятые банки. С тех пор, как территория комбината превратилась в места бесполезные, здесь часто бывали местные бездельники.

Смотреть и делать, правда, тут было нечего. За спиной поднимались мёртвые корпуса, и свободной земли оставалась только небольшой треугольный участок. В море ржавел рухнувший башенный кран, а дальше только серые волны шевелились вокруг доков-бугорков.

Филиппченко повёл меня в заброшенный корпус. Я шёл следом, вопросов не задавал. Мне было интересно, но я знал, что он всё равно не сможет ответить.

Под сырым потолком я ступал медленно и осторожно. Пол засыпан бетонными обломками, от оборудования остались только ржавые полоски на стенах. В главном цеху рухнула крыша, остались только шесть треснутых столбов с торчащими арматуринами. Казалось, они могут рухнуть в любую минуту.

Он отвёл меня в железную будочку. Я не имел понятия, что здесь было раньше. На двери написано просто — «Щитовая Б». Пульт давно вынесли.

Филиппченко зашёл в угол и указал на небольшую запертую дверь. Герметичная, она сливалась со стеной в едное целое.

— Ты знаешь, что там?

— Там проход в доки.

— Откуды ты знаешь.

— Написано, — я указал на стрелку с надписью, полузаметную на полуоблупившейся стене.

— А, да… — Но нам всё равно не пройти. Нужен ключ. Тут подкоп не сделаешь, там забетонировано всё.

— Да, нужен ключ. Есть идея, где его взять?

— Понятия не имею. Ключи от таких вещей только у адмирала и главкома. Если не расплавили, то забрали союзники.

— А если всё не так?

— Что не так.

— Я вот слышал, адмирал недавно умер.

— Я не знал, что он умер. Я только знал, что он скрывался.

— Сначала скрывался, а теперь умер, да. А теперь посмотри, что у меня есть.

Он полез в карман и достал ключ. И тут почувствовал, что меня тошнит.

Адмиральский ключ. Тот самый. Плоская полоска из серого металла — рукоятка и лабиринтоподобный другой конец.

— Как он к тебе попал?

— Какая разница, адмиралу он всё равно больше не нужен.

— Ты сам достал или купил?

— Смотри.

Справа от двери — чёрная щель. Филиппченко сунул туда адмиральский ключ — как противень в духовку.

Никакой реакции.

— Видишь? Не открывается. Но почему?

— Что значит «Почему»?

— Значит, что я для того тебя сюда и привёл. Ты умный, ты внук конструктора. Ты должен знать!

— Ну это же очевидно, — сказал я, — Потому что это — зеркальный ключ. Он на крайний случай, если с нормальным ключом что-то случится. У конструктора всё равно есть нормальный ключ от доков, а этот — на всякий случай.

— Что значит зеркальный?

— То, что вот это — не настоящий ключ, а его зеркальное отражение, — я провёл пальцем по изгибам лабиринта, — Чтобы сделать настоящий, нужно на торсировочном станке отпечатать зеркальную матрицу и отливать дальше, по образцу… Филиппченко сунул ключ обратно в карман и зашагал к выходу.

— Пошли, — сказал он уже на ходу.

— Куда ты собрался идти?

— За станком!

Мы опять оседлали автобус. Но не в ту сторону.

— Зачем нам дальше?— спросил я.

— Тебе что, рыбы захотелось?

— Нет. Я дальше, в Кимайскую.

— Там же грачи!

— Да. У них такой станок на базе стоит. Утащили с комбината.

— Откуда ты знаешь?

— Не важно.

— Оттуда же, где добыл ключ.

Он молчал.

Я подумал, всё взвесил и сказал:

— Нет.

Филиппченко даже не пошевелился.

— Значит, один поеду.

— Ты с ума сошёл.

— Я на верёвке тебя не тащу. Не хочешь ехать — давай, пересаживайся… — Завтра, вместо школы, — произнёс я, — чтобы никто не заподозрил. Видишь — солнце спускаются. Могут поднять тревогу.

На обратном пути мы молчали. Он, наверное, не знал, что сказать. А мне всё было и так ясно.

Назавтра он ждал меня возле той самой остановки, хмурый, согнутый, руки в карманах. Я подошёл, разгладил воротник, и бросил короткий взгляд в сторону моего дома — хотелось быть уверенным, что за нами не следят.

— Едем, — сказал я и перешёл на другую сторону улицы, где автобусы идут в сторону Кимайской.

И мы поехали — как и в прошлый раз, мимо покинутого комбината.