В тот день остановились автобусы. Встала вся автоматическая линия, что тянулась вдоль побережья и смогла пережить войну.
Добавить в моё избранное
30 мин, 12 сек 19221
Когда выехали к морю, то увидели, что на магистрали, как и следовало ожидать, замер неподвижный автобус. Двери остались заперты и мёртвый автобус был очень похож на гроб.
Дальше ехали молча и свирепо. Рядом плескалось угрюмое осеннее море. А за спиной ревела сирена и в домах хлопали железные ставни.
Я никогда на задумывался о скорости велосипеда по сравнению с автобусом. Но мы доехали неожиданно быстро. Я не успел оглянуться, когда показались белые стены, а в море — бежевые горбы доков.
На белой ленте стены — красные ворота. Возле них — чёрные фигурки и автомобиль со здоровенным грачом на боковой двери. Они уверены, что сейчас им здесь всё будет можно.
Они нас заметили. Я инстинктивно сжался и пригнулся к рулю. Будут стрелять, будут.
Степан Макарович поднял правую руку, не переставая крутить педали.
— Я поселковый голова!— крикнул он.
— Не стреляйте!
Удивительно, но они не стали стрелять. Наверное, не решились. Просто высыпались на дорогу и стали дожидаться.
Я выдохнул, выпрямился и поднажал — Степан Макарович уходил вперёд. Скорее, чтобы отвлечься, я повернул голову, посмотрел в море и понял, что всё пропало.
Совершенно бесшумно отъехала стенка крайнего блока. И из прямоугольной черноты вынырнул такой знакомый силуэт. Солнце сверкнуло на серебре обшивки — а потом только белая нитка бежала среди волн, чёрно-синих, словно обсидиан. Она уходила всё дальше и дальше, чтобы исчезнуть за горизонтом.
Белый купол больше не нужного дока так и остался стоять открытым, словно пустая яичная скорлупа.
— Поздно! — закричал я, — Ушёл он! Поздно!
Чёрные фигурки возле ворот засуетились. Мир той осенью менялся слишком быстро и они не сразу поняли, что Филиппченко обманул и их тоже… С грачами говорил Степан Макарович, он же проследил, чтобы они уехали без проблем.
Всё равно это уже мало что значило. Потом, в Управе, мы вместе с советом долго рассматривали старую военную карту, пытались понять, будет ли он искать укрытие в одной из бухт или сразу отправился к архипелагу. И решили, что его уже не найдёшь. Конечно, у Филиппченко будут проблемы с поиском горючего, но когда у тебя есть Сельдяной Король и полный боевой арсенал, эти проблемы в принципе разрешимы.
Все спорили, а я сидел, вслушивался в тишину, которая наступила после того, как отключили тревогу, и с невероятной ясностью понимал, что эпоха закончилась. Адмирал умер, ключи розданы, и всё новые и новые заброшенные склады, шахты и комбинаты распахивают ворота и вновь отпускают на волю монстров прошедшей войны.
Дальше ехали молча и свирепо. Рядом плескалось угрюмое осеннее море. А за спиной ревела сирена и в домах хлопали железные ставни.
Я никогда на задумывался о скорости велосипеда по сравнению с автобусом. Но мы доехали неожиданно быстро. Я не успел оглянуться, когда показались белые стены, а в море — бежевые горбы доков.
На белой ленте стены — красные ворота. Возле них — чёрные фигурки и автомобиль со здоровенным грачом на боковой двери. Они уверены, что сейчас им здесь всё будет можно.
Они нас заметили. Я инстинктивно сжался и пригнулся к рулю. Будут стрелять, будут.
Степан Макарович поднял правую руку, не переставая крутить педали.
— Я поселковый голова!— крикнул он.
— Не стреляйте!
Удивительно, но они не стали стрелять. Наверное, не решились. Просто высыпались на дорогу и стали дожидаться.
Я выдохнул, выпрямился и поднажал — Степан Макарович уходил вперёд. Скорее, чтобы отвлечься, я повернул голову, посмотрел в море и понял, что всё пропало.
Совершенно бесшумно отъехала стенка крайнего блока. И из прямоугольной черноты вынырнул такой знакомый силуэт. Солнце сверкнуло на серебре обшивки — а потом только белая нитка бежала среди волн, чёрно-синих, словно обсидиан. Она уходила всё дальше и дальше, чтобы исчезнуть за горизонтом.
Белый купол больше не нужного дока так и остался стоять открытым, словно пустая яичная скорлупа.
— Поздно! — закричал я, — Ушёл он! Поздно!
Чёрные фигурки возле ворот засуетились. Мир той осенью менялся слишком быстро и они не сразу поняли, что Филиппченко обманул и их тоже… С грачами говорил Степан Макарович, он же проследил, чтобы они уехали без проблем.
Всё равно это уже мало что значило. Потом, в Управе, мы вместе с советом долго рассматривали старую военную карту, пытались понять, будет ли он искать укрытие в одной из бухт или сразу отправился к архипелагу. И решили, что его уже не найдёшь. Конечно, у Филиппченко будут проблемы с поиском горючего, но когда у тебя есть Сельдяной Король и полный боевой арсенал, эти проблемы в принципе разрешимы.
Все спорили, а я сидел, вслушивался в тишину, которая наступила после того, как отключили тревогу, и с невероятной ясностью понимал, что эпоха закончилась. Адмирал умер, ключи розданы, и всё новые и новые заброшенные склады, шахты и комбинаты распахивают ворота и вновь отпускают на волю монстров прошедшей войны.
Страница 9 из 9
