Сельдяной король

В животе словно кружился водоворот.

В чём же дело?

Надо понять, в чём дело. Если я не пойму, мне конец. Непонятное, не до конца переваренное знание просто убьёт меня.

Я зажмурил глаза и вдруг увидел ключ.

Яркий, изогнутый, он вращался перед глазами. Казалось, ключ сделали из зыбкой полоски расплавленного металла и сейчас он полыхает посередине чёрной вселенной.

Я схватил портфель, проверил ключ. Мой был на месте. Большой, холодный и чёрный.

Но почему я вспомнил про ключ? Что в нём особенного. Я рассматривал мой, поворачивал вправо и влево. Адмиральский остался на лодке, дверь я запер. Филиппченко не сможет вернуться в док, даже если захочет.

Или сможет.

Я снова представил ключ. Потом станок, в котором этот ключ был отлит. Вот кипит в главном цилиндре жидкий серебряно-жёлтый металл, вот он потёк по трубке и заполняет собой матрицу, что отлита по образцу зеркального ключа… Матрица!

Ну конечно!

Матрица адмиральского ключа так и осталась в станке.

Если они смогут починить станок, а потом сумеют договориться… И они смогут делать новые и новые ключи, пока жёлтый металл не закончится. Я сам видел, что ключ делается за несколько минут.

Смогут ли они заменить калибровочный кристалл?

Смогут. Я помнил, к станку полагается запасной.

Пока у них будет достаточно жёлтого металла, они смогут делать всё новые и новые ключи… Конечно, металла немного. Но им и не нужно много ключей. Чтобы завладеть Сельдяным Королём, достаточно одного.

Я стоял посередине комнаты и смотрел, как за окном горит закат. Солнце опускалось среди туч, похожее на далёкий ядерный взрыв.

Я схватился за настольную лампу. Нет, не то.

Схватился за ручку. Нет, не то.

Мне нужен был инструмент. Что-то, чем я мог бы повлиять на мир. Мир, который всё больше сходил с ума — хоть всяким классикам и казалось, что дальше сходить с ума уже некуда.

Наконец, бросил всё и просто побежал в прихожую. Натянул ботинки и прежде, чем отец успел спросить, выбежал из дома.

Когда я добежал до места, было уже семь вечера. Я не стал тратить время на парадный вход. Сразу забежал с чёрного и успел в последний момент.

Степан Макарович уже вышел наружу и, придерживая шляпу, запирал дверь. Наш поселковый голова одевался по довоенной моде и всегда уходил последним. Чтобы подавать пример, наверное.

— Сельдяной король!— кричал я.

— Сельдяной король!

Степан Макарович посмотрел на меня недоверчиво. Он знал меня с детства, как и всех в посёлке. И не помнил, чтобы я был сумасшедшим.

— Они… захватили. Захватили… — Кто захватил?

— Грачи!

Я думал, он сейчас окончательно решит, что я сумасшедший. Но ошибся. Именно после этого слова лицо Степана Макаровича стало серьёзным и внимательным.

— Выдыхай, — сказал он, — И говори, что случилось. Медленно. Ясно. До конца.

— Вот увидите!— сказал я, когда смог выдохнуть.

— Увидите, да! Автобусы снова остановились. Они остановили их, чтобы не пришла помощь!

— Это сделали Грачи?— быстро спросил он.

— Да! И Филиппченко! Он смог с ними договориться, я уверен!

— Хорошо. Что они задумали? Налёт на город?

— Нет! Они хотят захватить Сельдяного Короля! Вместе с торпедами. Его успели достроить, он стоял там… в доках под консервацией.

— Сулльские доки?

— Да. Сулльские!

— Как они проникли внутрь?

Вместо ответа я сунул ему ключ. Степан Макарович взял чёрную пластинку и взвесил уже — Значит, ключи уже есть, — пробормотал он, — значит, они пробрались… О боги! Что же теперь делать.

Он замер, глядя в пустое небо и что-то бормотал. Я долго всматривался, пытался понять, что он делает. И успел, в самый последний момент. Степан Макарович молился.

Наконец, он умолк и опустил голову.

— Вперёд!— произнёс поселковый голова, — Нельзя терять не секунды.

Он бросился отпирать дверь. Но ключ раз за разом попадал мимо замочной скважины. Я помог ему и мы вместе ввалились в коридорчик за чёрным ходом. Он побежал в кабинет, цепляясь полами пальто за узкие стены.

Я остался в коридорчике и только слышал, как гремят его шаги. Бежать мне было некуда и незачем. Вот шаги затихли, вот в кабинете задвигалось что-то железное. Потом щёлкнули ключи и зазвучала сирена.

Страх окатил меня с ног до головы. Ноги примёрзли к полу.

Я много лет не слышал сирены.

С тех пор, как закончилась война.

Показался Степан Макарович. Он снова выглядел спокойным и деловитым.

— Ну, что стоишь? Поехали, покажешь.

В кладовке стояли два больших велосипеда. На раме заднего колеса уцелели красные цифры военного инвентарного номера.

Мы поехали, скрепя старыми цепями.