Большинство людей не верят в страшилки, пока тень ужасного не коснется их. Тогда они и начинают пересматривать свое отношение к произошедшему, пытаясь найти хоть какое-то объяснение. Так произошло и с героем данной страшилки про пугало, вселившей в него животный страх…
Добавить в моё избранное
5 мин, 43 сек 10743
— Оно вроде дальше стояло.
— Да брось ты, пошли.
В тот день я заночевал у друга. Мысли о той заброшенной даче все не выходили из головы. А Витя, видя мое состояние, нарочно еще рассказывал всякие страшилки про пугало, придумывая их на ходу. Успокоился он только, когда мы легли спать. И то, наверное, ему просто надоела вся эта ерунда.
Каково же было мое удивление, когда посередине ночи меня разбудил испуганный голос друга.
— Ну чего ты? — не открывая глаз, спросил я.
— Послушай, во дворе кто-то ходит.
Мы замерли и впрямь, со сторону улицы раздалось тихое шуршание. Там действительно кто-то был. Комната Витька была ближе ко входу, а у родителей наоборот — в глубине дома, поэтому, скорее всего, они ничего не слышали. Но странно было не это — молчала собака, здоровая московская сторожевая.
Некто подошел к окну, это стало понятно по звукам, и дотронулся до стекла. Мы и так не шевелились, а после этого просто оцепенели. Постояв немного, гость пошел вглубь двора. Еще мгновенье и с улицы донесся ужасное позвякивание цепи, звенья которой постукивались друг об друга. Это можно было сравнить со скрежетом мела по грифельной доске.
— Моя цепь, — тихо прошептал друг.
Незнакомец вновь подошел к окну. Теперь мы слышали каждый его шаг, по мерному позвякиванию железа. Даже, когда движение прекратилось, звенья продолжали биться друг о друга, хотя и не так часто. Хотелось убежать в другую комнату, но страх парализовал все тело. Витя вообще побелел от ужаса, так и застыв в той неудобной позе, в которой будил меня.
Не знаю, сколько это продолжалось. Может час, а может пять минут. Для нас время остановилось это точно. Когда шаги раздались вновь, но уже в сторону калитки, по моему телу пробежали мурашки. Мы еще какое-то время сидели неподвижно, желая убедиться, что Он ушел. А уже потом, перебивая друг друга, принялись говорить. Скорее, это было что-то нервное, просто желание не слышать тишину. Понятно, в тот день мы не уснули.
Едва рассвело, мы вышли во двор. И действительно, не обнаружили той самой цепи, которую Витя «отобрал» у пугала. Но это полбеды. На тропинке и валялась сухая солома, а больше всего ее было возле окна моего друга. Мы успели все вымести, до того, как проснулись родители, иначе пришлось бы объяснять все то, чему объяснения просто не было. Не могли же они поверить в страшилку про пугало, которое вернулось за своей цепью.
На ту дачу мы больше не ходили. Витьку теперь туда никакими грушами не заманишь, а я не стесняюсь говорить, что боюсь. Боюсь прийти туда и увидеть то самое соломенное пугало с накинутой на него цепью.
— Да брось ты, пошли.
В тот день я заночевал у друга. Мысли о той заброшенной даче все не выходили из головы. А Витя, видя мое состояние, нарочно еще рассказывал всякие страшилки про пугало, придумывая их на ходу. Успокоился он только, когда мы легли спать. И то, наверное, ему просто надоела вся эта ерунда.
Каково же было мое удивление, когда посередине ночи меня разбудил испуганный голос друга.
— Ну чего ты? — не открывая глаз, спросил я.
— Послушай, во дворе кто-то ходит.
Мы замерли и впрямь, со сторону улицы раздалось тихое шуршание. Там действительно кто-то был. Комната Витька была ближе ко входу, а у родителей наоборот — в глубине дома, поэтому, скорее всего, они ничего не слышали. Но странно было не это — молчала собака, здоровая московская сторожевая.
Некто подошел к окну, это стало понятно по звукам, и дотронулся до стекла. Мы и так не шевелились, а после этого просто оцепенели. Постояв немного, гость пошел вглубь двора. Еще мгновенье и с улицы донесся ужасное позвякивание цепи, звенья которой постукивались друг об друга. Это можно было сравнить со скрежетом мела по грифельной доске.
— Моя цепь, — тихо прошептал друг.
Незнакомец вновь подошел к окну. Теперь мы слышали каждый его шаг, по мерному позвякиванию железа. Даже, когда движение прекратилось, звенья продолжали биться друг о друга, хотя и не так часто. Хотелось убежать в другую комнату, но страх парализовал все тело. Витя вообще побелел от ужаса, так и застыв в той неудобной позе, в которой будил меня.
Не знаю, сколько это продолжалось. Может час, а может пять минут. Для нас время остановилось это точно. Когда шаги раздались вновь, но уже в сторону калитки, по моему телу пробежали мурашки. Мы еще какое-то время сидели неподвижно, желая убедиться, что Он ушел. А уже потом, перебивая друг друга, принялись говорить. Скорее, это было что-то нервное, просто желание не слышать тишину. Понятно, в тот день мы не уснули.
Едва рассвело, мы вышли во двор. И действительно, не обнаружили той самой цепи, которую Витя «отобрал» у пугала. Но это полбеды. На тропинке и валялась сухая солома, а больше всего ее было возле окна моего друга. Мы успели все вымести, до того, как проснулись родители, иначе пришлось бы объяснять все то, чему объяснения просто не было. Не могли же они поверить в страшилку про пугало, которое вернулось за своей цепью.
На ту дачу мы больше не ходили. Витьку теперь туда никакими грушами не заманишь, а я не стесняюсь говорить, что боюсь. Боюсь прийти туда и увидеть то самое соломенное пугало с накинутой на него цепью.
Страница 2 из 2
