Поташки

бр-р-р, опять мысли путаются. Нет уж, своего спасителя, Маришка хоть и видела издалека, но не спутает ни с кем.

— Там, внизу, — Орнольф показал на далекий щит, возле которого стояла сейчас еще одна машина.

— Хельг — мизантроп, он в одиночку работает. Ну что, идем?

— Идем.

Одним глотком допив кофе, Маришка поднялась на ноги.

Орнольф переговорил с каким-то дядькой в полковничьих погонах. Тот, в свою очередь, тоже поглядел в сторону щита, покивал.

Козырнул.

Вот ничего себе, рыжий швед, значит, старше по званию? Или как у них тут принято?

Орнольф поманил Маришку, и вдвоем они направились к мизантропу-спасителю. По имени Хельг. Тоже швед? Для иностранцев они совсем неплохо говорят по-русски. Во всяком случае, неплохо говорили там, в доме, когда Маришка умудрилась их подслушать.

Как они это делали, кстати? Прятались там где-то? Наверняка. Дом-то большой, там есть, где спрятаться. На чердаке или в подвале… Или в зеркале?

Хельг сидел на капоте «мерсовского» внедорожника, сосредоточенно разглядывая что-то в руках, и на Маришку с Орнольфом внимания почти не обратил. Покосился мельком и вернулся к изучению непонятного предмета.

Зато у Маришки перехватило дыхание, как будто снова пришлось с испуганными воплями пробежать от сельсовета до шоссе. Потому что это был Он. Тот самый парень, неописуемо красивый, невообразимо, ненормально, сверхъестественно красивый парень из зеркала. Или с постера? Словом, именно его она увидела, когда задремала в кабинете Виталия Макаровича. И сейчас он был перед ней живой, настоящий, реальный. Его можно было потрогать и убедиться, что это не сон. Все взаправду: переливающийся плащ змеиной кожи, сияющие даже под тусклым утренним небом волосы, матовый свет серьги в правом ухе… В правом?

Ах, плевать ей в каком ухе у него серьга! Смотреть бы и смотреть в темно-карие с зеленью глаза. Такие внимательные.

Или равнодушные?

— Это Хельг, — сказал Орнольф.

— Хельг, это Марина Чавдарова.

Все-таки внимательные. Даже очень. Как будто он слышал ее имя и запомнил.

— Привет! — Маришка первая протянула руку.

— Привет! — он слегка улыбнулся.

— Вообще-то, меня зовут Альгирдас. Извини, руки не подам.

И показал ей то, что держал в правой руке. Человеческую кисть. Грязную. Очень грязную. Маленькую, с обломанными, когда-то длинными ногтями.

— Не уверен, что это гигиенично, — как сквозь вату донеслось до Маришки.

Она узнала колечко на среднем пальце. Ленкино золотое колечко с розочкой из золотой проволоки. Ленка его не снимала, даже когда ходила в душ. И когда ездила в лес. Вообще никогда не снимала.

Орнольф не дал ей упасть. А окончательно Маришка пришла в себя уже в салоне машины, полулежа на удобном кресле. Снаружи слышалось недовольное рокотание рыжего шведа:

— Ты бы хоть иногда думал, что делаешь!

— Я забыл, — оправдывался Хельг.

— Ну, правда, забыл. Рука и рука, подумаешь, что особенного-то?! Ну, грязная. Я не обязан все время помнить, как они реагируют на свои оторванные конечности.

— Они! — с невыразимым сарказмом повторил Орнольф.

Заглянул в машину, встретил взгляд Маришки и попросил:

— Извини его, ладно? Он не со зла, исключительно по рассеянности. Выпить хочешь?

— Хочу, — вяло ответила Маришка.

— Куда тебя отвезти? — Орнольф протянул ей фляжку.

— И где тебя искать, если что? — подал голос Хельг.

Визитница осталась в рюкзаке. Рюкзак — в Поташкинском сельсовете. И никакие силы не заставили бы Маришку вернуться туда. Она осторожно глотнула из фляжки. Там оказался коньяк — хороший, ароматный, мягкий коньяк. И когда Орнольф посоветовал:

— Ты пей, пей, хотя бы грамм сто пятьдесят прими.

Маришка с удовольствием последовала рекомендации. Хотя, надо сказать, что сто пятьдесят на голодный желудок, да поверх стресса оказались убийственно сонной дозой. Как и когда «мерседес» тронулся с места, Маришка даже не заметила. Спала. Сквозь сон слыша, но не понимая, тихий красивый голос:

— Руку оторвали, а кисть зацепилась за что-то. Там все кровью залило до самого шоссе. Вот они по крови границу и перешли.

— Как и собирались, — сдержанно басил Орнольф.

— Ну… — нагоняющая сладкий сон пауза, и снова голос, ласкающий слух, — этих-то я уничтожил. А остальные утащили девчонку на эйт трэйсе и ушли оттуда. Их мы не скоро поймаем. Что они с ней сделали… им теперь надолго кровищи хватит.