У каждого из нас в голове свои тараканы. И тем они жирнее, чем больше у человека денег. Когда ты богат перед тобой открывается большой спектр возможностей. Не нужно заморачиваться, у кого бы занять деньжат, чтобы дожить до зарплаты или чего бы такого добавить в «Ролтон», чтобы от его вида и запаха не сжимался в страхе желудок или как бы тактичней спровадить любимую бабушку в дом престарелых. Зато остаётся много свободного времени для занятия любимым делом.
Добавить в моё избранное
18 мин, 4 сек 9479
Над головой, будто издеваясь, весело чирикали птицы, наблюдая за моими безуспешными попытками отцепиться от забора.
Обернувшись, я увидел, как прокажённый вышел из дома, и резкими шагами начал быстро приближаться ко мне. Он шёл, согнувшись, почти касаясь узловатыми пальцами асфальта, и громко учащенно всасывал носом воздух, как собака взявшая след. Я дёрнул рукой из-за всех сил. Раздался треск, рвущейся ткани, от рукава отлетела медная пуговица.
Выбравшись со стройки, я тут же споткнулся о мелкую бездомную дворняжку. Она была настолько тупа, что даже не отошла с пути, когда перед ней выскочил мальчишка с затравленным взглядом. Дворняжка испугано гавкнула и зарычала на меня. Из дыры в заборе высунулись две длинные руки, покрытые жёлтой потрескавшейся кожей, схватили собачонку за задние лапы, и втянули её на территорию стройки. Дворняжку взвизгнула от удивления, но тут же замолкла, когда её голова с треском ударилась о бетонное основание забора.
Я подскочил и, не оглядываясь, помчался к дому. Оказавшись в квартире, я заперся в ванне, и только сейчас почувствовал, что моя правая ладонь буквально взрывается от боли. Рука была сжата в кулак, между пальцев сочилась кровь, оставляя крупные красные пятна на синем кафеле ванной. Я разжал кулак и увидел маленький зелёный грузовичок, который бортами своего кузова глубоко вонзился мне в кожу. Я не стал никому рассказывать о произошедшем, потому что боялся, что мне не поверят. А если бы об этом узнала мать, то домашний арест на все летние каникулы был бы мне обеспечен.
Я больше никогда не лазал на стройку. И неизвестно, как долго там ещё стояли игрушки, выставленные мной на бордюр, разъедаемые дождями, смешиваясь с пылью. Игрушки, ставшие косвенной причиной ночных кошмаров, которые мучили меня в детстве почти каждую ночь.
В память о том дне у меня остались кривой шрам на ладони и маленький разбитый грузовичок.
Мой брат всегда насмехался над моим увлечением. Называл меня нищебродом, помойной крысой и много ещё как. В то время у меня действительно были проблемы с деньгами, но копался в грязи я не из-за нужды. Братишка же времени даром не терял, и к тридцати годам уже мог себе ни в чём не отказывать. Я не знаю, какими делами он воротил и насколько они были законны, но когда он пьяный свалился со своей яхты и утонул, я, как ближайший родственник, получил в наследство кругленькую сумму, мгновенно превратившись из бедствующего учителя истории в чудаковатого миллионера.
Послав далеко и глубоко вечно критикующую мой стиль обучения директрису, я уволился из школы и купил себе большой особняк в пригороде. Купил я его не ради комфорта, просто в моей предыдущей маленькой двухкомнатной квартирке уже негде было расставлять экспонаты коллекций.
Наверное, братишка воскреснет, чтобы придушить меня, если до него в загробном мире дойдут слухи о том, на что уходят его деньги и золото. Если он, конечно, существует — загробный мир. Ждёт ли нас что-нибудь хорошее после смерти? Лично я пока что убедился лишь в существовании ада.
Моим любимым местом для поиска была городская свалка. Я мог бродить тут часами, пока мой заплечный мешок не наполнялся интересными находками. Я не искал что-то конкретное, подбирал все, что вызывало у меня интерес. Например, в предпоследний раз, когда я был на свалке, мой улов состоял из старого радиоприёмника (как оказалось, рабочего), сборника рассказов Чехова 1904 года издания, пачки сигарет неизвестной мне марки и двух царапанных деревянных ложек раскрашенных под Хохлому.
В последний раз, я был на свалке около недели назад, и не уверен, что смогу найти в себе храбрости, чтобы прийти туда снова. Даже несмотря на все те сокровища, которые она в себе таит.
Я шёл по еле заметным тропкам, обходя лужи и стараясь не поскользнуться на раскисшей земле. Сентябрь в этом году выдался холодным и дождливым, поэтому на мне было чёрное флисовое пальто, штаны из грубой ткани и кожаные ботинки на толстой подошве. Ботинки служили ещё и мерой защиты от ржавых гвоздей, игл шприцов и прочих острых предметов, которых здесь было вдоволь.
Мне никто не мешал. Тут был сторож, но с помощью нескольких хрустящих облигаций, я смог сделать так, чтобы он меня не замечал. Я бродил уже около двух часов, вдыхая не самые приятные ароматы, но пока что ни нашёл ничего стоящего. У меня была специальная тонкая железная арматура, заострённая на конце, которой я откидывал пакеты и не самый лицеприятный мусор. Хоть меня и приводили в восторг все эти горы хлама и грязи, всё-таки трогать руками, пусть даже и в перчатках, использованную туалетную бумагу или пивные бутылки, покрытые засохшей рвотой… нет уж. Несмотря на специфическое хобби, за своим здоровьем я старался следить.
Давящая тишина нарушалась лишь звуком моих шагов. Раньше я бывал на многих свалках, и все они кишели различным зверьём от мелких грызунов до диких собак. Поэтому меня всегда удивляло отсутствие здесь, хоть какой-нибудь живности.
Обернувшись, я увидел, как прокажённый вышел из дома, и резкими шагами начал быстро приближаться ко мне. Он шёл, согнувшись, почти касаясь узловатыми пальцами асфальта, и громко учащенно всасывал носом воздух, как собака взявшая след. Я дёрнул рукой из-за всех сил. Раздался треск, рвущейся ткани, от рукава отлетела медная пуговица.
Выбравшись со стройки, я тут же споткнулся о мелкую бездомную дворняжку. Она была настолько тупа, что даже не отошла с пути, когда перед ней выскочил мальчишка с затравленным взглядом. Дворняжка испугано гавкнула и зарычала на меня. Из дыры в заборе высунулись две длинные руки, покрытые жёлтой потрескавшейся кожей, схватили собачонку за задние лапы, и втянули её на территорию стройки. Дворняжку взвизгнула от удивления, но тут же замолкла, когда её голова с треском ударилась о бетонное основание забора.
Я подскочил и, не оглядываясь, помчался к дому. Оказавшись в квартире, я заперся в ванне, и только сейчас почувствовал, что моя правая ладонь буквально взрывается от боли. Рука была сжата в кулак, между пальцев сочилась кровь, оставляя крупные красные пятна на синем кафеле ванной. Я разжал кулак и увидел маленький зелёный грузовичок, который бортами своего кузова глубоко вонзился мне в кожу. Я не стал никому рассказывать о произошедшем, потому что боялся, что мне не поверят. А если бы об этом узнала мать, то домашний арест на все летние каникулы был бы мне обеспечен.
Я больше никогда не лазал на стройку. И неизвестно, как долго там ещё стояли игрушки, выставленные мной на бордюр, разъедаемые дождями, смешиваясь с пылью. Игрушки, ставшие косвенной причиной ночных кошмаров, которые мучили меня в детстве почти каждую ночь.
В память о том дне у меня остались кривой шрам на ладони и маленький разбитый грузовичок.
Мой брат всегда насмехался над моим увлечением. Называл меня нищебродом, помойной крысой и много ещё как. В то время у меня действительно были проблемы с деньгами, но копался в грязи я не из-за нужды. Братишка же времени даром не терял, и к тридцати годам уже мог себе ни в чём не отказывать. Я не знаю, какими делами он воротил и насколько они были законны, но когда он пьяный свалился со своей яхты и утонул, я, как ближайший родственник, получил в наследство кругленькую сумму, мгновенно превратившись из бедствующего учителя истории в чудаковатого миллионера.
Послав далеко и глубоко вечно критикующую мой стиль обучения директрису, я уволился из школы и купил себе большой особняк в пригороде. Купил я его не ради комфорта, просто в моей предыдущей маленькой двухкомнатной квартирке уже негде было расставлять экспонаты коллекций.
Наверное, братишка воскреснет, чтобы придушить меня, если до него в загробном мире дойдут слухи о том, на что уходят его деньги и золото. Если он, конечно, существует — загробный мир. Ждёт ли нас что-нибудь хорошее после смерти? Лично я пока что убедился лишь в существовании ада.
Моим любимым местом для поиска была городская свалка. Я мог бродить тут часами, пока мой заплечный мешок не наполнялся интересными находками. Я не искал что-то конкретное, подбирал все, что вызывало у меня интерес. Например, в предпоследний раз, когда я был на свалке, мой улов состоял из старого радиоприёмника (как оказалось, рабочего), сборника рассказов Чехова 1904 года издания, пачки сигарет неизвестной мне марки и двух царапанных деревянных ложек раскрашенных под Хохлому.
В последний раз, я был на свалке около недели назад, и не уверен, что смогу найти в себе храбрости, чтобы прийти туда снова. Даже несмотря на все те сокровища, которые она в себе таит.
Я шёл по еле заметным тропкам, обходя лужи и стараясь не поскользнуться на раскисшей земле. Сентябрь в этом году выдался холодным и дождливым, поэтому на мне было чёрное флисовое пальто, штаны из грубой ткани и кожаные ботинки на толстой подошве. Ботинки служили ещё и мерой защиты от ржавых гвоздей, игл шприцов и прочих острых предметов, которых здесь было вдоволь.
Мне никто не мешал. Тут был сторож, но с помощью нескольких хрустящих облигаций, я смог сделать так, чтобы он меня не замечал. Я бродил уже около двух часов, вдыхая не самые приятные ароматы, но пока что ни нашёл ничего стоящего. У меня была специальная тонкая железная арматура, заострённая на конце, которой я откидывал пакеты и не самый лицеприятный мусор. Хоть меня и приводили в восторг все эти горы хлама и грязи, всё-таки трогать руками, пусть даже и в перчатках, использованную туалетную бумагу или пивные бутылки, покрытые засохшей рвотой… нет уж. Несмотря на специфическое хобби, за своим здоровьем я старался следить.
Давящая тишина нарушалась лишь звуком моих шагов. Раньше я бывал на многих свалках, и все они кишели различным зверьём от мелких грызунов до диких собак. Поэтому меня всегда удивляло отсутствие здесь, хоть какой-нибудь живности.
Страница 3 из 5
