Дочитав очередную «страшную историю», коими кишат просторы интернета, Александр Петрышев закрыл крышку ноутбука, позволив комнате погрузиться во мрак. Жаль парня, главного героя рассказа: жил себе потихоньку и не создавал препятствий жизни других, и вот раз, в один прекрасный, или не очень, день, подвергся нападению злой нежити, прямо в собственной квартире. Из платяного шкафа вылез Бабай и откусил несчастному голову. Вот так бывает.
Добавить в моё избранное
17 мин, 12 сек 19902
Несмотря на то, что город, в котором он родился, вырос и проживал поныне, не назовёшь большим, в этом его уголке Александр ранее не бывал.
Взору предстала типичная картина запустения: разукрашенные дворовой живописью и пестрящие похабными надписями стены; раскрошившийся и потрескавшийся за годы бетон на дорогах, с растущими сквозь него молодыми деревьями и пробивающими себе путь к солнцу сорняками. Стёкла в большинстве окон разбиты и мелкими кусочками лежат на дороге. Фонари, конечно же, здесь имелись в достаточном количестве, но, ожидаемо, ни один из них не работал — путь Александру указывал луч света карманного фонарика. Судя по ржавым корпусам ламп на столбах, бездействует уличное освещение давно. Да и для кого ему работать?
Всё же есть для кого. Направляя по очереди свет фонарика то в одно, то в другое окно дома, мимо которого проходил, Петрышев уловил движение в комнате на втором этаже. Тень, ощутив на себе пристальное внимание, сначала зашевелилась, а затем прошмыгнула глубже во мрак, куда луч никак не мог добраться. Чёрные окна дома напоминали глазницы в черепе покойника, а случайно потревоженный обитатель — трупного червя в них же.
В общем, ничего особенного в этом месте Александр не увидел, хоть и своеобразного зловещего колорита оно не было лишено. Уже собираясь разворачиваться и возвращаться домой, не доходя до крайнего дома улицы, он на мгновение остановился, выключив фонарик и вглядываясь в темноту.
— Да нет, не может быть, — усомнился он.
На траве, у торцевой части дома, виднелся целый сноп света, падал который, судя по его положению, из окна. И выглядел он таким образом, что вряд ли его природой мог стать светильник или ночник, свеча отпадала тем более. Трансформаторная подстанция, от которой запитаны эти дома, выведена из эксплуатации почти сразу же после расселения.
Может быть, новоявленные жильцы пользуются бензогенератором или другим альтернативным источником энергии? Хотя вряд ли подобное удовольствие им по карману.
В любом случае это довольно интересный факт, рассудил Петрышев и, заинтригованный, направился к третьему подъезду последнего дома «мёртвой улицы».
Жуткая вонь, включающая в себя запах человеческих испражнений и гниющей дохлой кошки, атаковала обонятельные рецепторы искателя приключений, когда он с силой дёрнул входную дверь подъезда на себя. Отшатнувшись и, едва удержавшись на ногах, он с трудом поборол рвотный позыв. Первый делом раскрыл дверь, как мог шире, и отошёл подальше — пусть для начала проветрится.
Посмотрев налево, на заросли травы, моментально понял, чего не хватает — в окне больше не горел свет. Направившись к углу дома, он уже чётко понимал, какое именно окно может являться источником вызвавшего интерес освещения. Но, очутившись у стены торцевой части дома и посветив на неё фонариком, усомнился и в своих расчётах, и в себе самом, и во всём, что есть вокруг. Сердце готово было выпрыгнуть из груди своего неразумного хозяина и пойти своим путём, чем дальше отсюда, тем лучше. Причиной стало то, что на протяжении всей стены имелось лишь одно окно, наглухо заколоченное толстой фанерой.
— Стоп, спокойно, — обратился Петрышев к себе вслух.
Переведя дух, он решил во что бы то ни стало идти в подъезд, в эту комнату. Ведь это то, что он искал. Гремучее месиво из страха, азарта, жажды приключений и потустороннего клокотало внутри и подталкивало вперёд.
После проветривания запах в подъезде не исчез, но, по крайней мере, на этот раз появилась возможность в доме находиться. Ступеньки и лестничные пролёты завалены самым разнообразным мусором: остатками строительных материалов; тряпьём, когда-то являвшимся мужскими и женскими нарядами; детскими игрушками, от обугленных кукол, с ледяными в своей голубизне глазами, до маленьких солдатиков в боевых позах. Валялись по всем углам, конечно же, и пустые бутылки из-под водки и прочих алкогольных напитков; по соседству — использованные медицинские шприцы.
Фонарик в руке отчаянно заморгал и выключился. Идти по темноте, рискуя выколоть глаз инфицированным шприцем, или бросить сие мероприятие?
Квартира, которую он намеревался посетить, находилась на втором этаже. Вспомнив, что есть ещё зажигалка, он решил продолжить путь. При осторожном движении, риск свернуть шею или наткнуться ей же на иголку шприца, минимален. Очень аккуратно Александр поднялся на второй этаж, пробравшись через горы мусора.
Оказавшись перед дверью, являющейся предметом интереса, Петрышев увидел, как сквозь замочную скважину из квартиры исходит свечение.
«А что, если какая-то из семей до сих пор здесь официально проживает? И мой визит будет расценён как вторжение в частную собственность? Объяснять наряду полиции, кто я такой и что здесь делаю — крайне нежелательное осложнение.» Так можно было сформулировать обрывчатые и несвязные мысли, возникшие в момент нахождения у двери.
Взору предстала типичная картина запустения: разукрашенные дворовой живописью и пестрящие похабными надписями стены; раскрошившийся и потрескавшийся за годы бетон на дорогах, с растущими сквозь него молодыми деревьями и пробивающими себе путь к солнцу сорняками. Стёкла в большинстве окон разбиты и мелкими кусочками лежат на дороге. Фонари, конечно же, здесь имелись в достаточном количестве, но, ожидаемо, ни один из них не работал — путь Александру указывал луч света карманного фонарика. Судя по ржавым корпусам ламп на столбах, бездействует уличное освещение давно. Да и для кого ему работать?
Всё же есть для кого. Направляя по очереди свет фонарика то в одно, то в другое окно дома, мимо которого проходил, Петрышев уловил движение в комнате на втором этаже. Тень, ощутив на себе пристальное внимание, сначала зашевелилась, а затем прошмыгнула глубже во мрак, куда луч никак не мог добраться. Чёрные окна дома напоминали глазницы в черепе покойника, а случайно потревоженный обитатель — трупного червя в них же.
В общем, ничего особенного в этом месте Александр не увидел, хоть и своеобразного зловещего колорита оно не было лишено. Уже собираясь разворачиваться и возвращаться домой, не доходя до крайнего дома улицы, он на мгновение остановился, выключив фонарик и вглядываясь в темноту.
— Да нет, не может быть, — усомнился он.
На траве, у торцевой части дома, виднелся целый сноп света, падал который, судя по его положению, из окна. И выглядел он таким образом, что вряд ли его природой мог стать светильник или ночник, свеча отпадала тем более. Трансформаторная подстанция, от которой запитаны эти дома, выведена из эксплуатации почти сразу же после расселения.
Может быть, новоявленные жильцы пользуются бензогенератором или другим альтернативным источником энергии? Хотя вряд ли подобное удовольствие им по карману.
В любом случае это довольно интересный факт, рассудил Петрышев и, заинтригованный, направился к третьему подъезду последнего дома «мёртвой улицы».
Жуткая вонь, включающая в себя запах человеческих испражнений и гниющей дохлой кошки, атаковала обонятельные рецепторы искателя приключений, когда он с силой дёрнул входную дверь подъезда на себя. Отшатнувшись и, едва удержавшись на ногах, он с трудом поборол рвотный позыв. Первый делом раскрыл дверь, как мог шире, и отошёл подальше — пусть для начала проветрится.
Посмотрев налево, на заросли травы, моментально понял, чего не хватает — в окне больше не горел свет. Направившись к углу дома, он уже чётко понимал, какое именно окно может являться источником вызвавшего интерес освещения. Но, очутившись у стены торцевой части дома и посветив на неё фонариком, усомнился и в своих расчётах, и в себе самом, и во всём, что есть вокруг. Сердце готово было выпрыгнуть из груди своего неразумного хозяина и пойти своим путём, чем дальше отсюда, тем лучше. Причиной стало то, что на протяжении всей стены имелось лишь одно окно, наглухо заколоченное толстой фанерой.
— Стоп, спокойно, — обратился Петрышев к себе вслух.
Переведя дух, он решил во что бы то ни стало идти в подъезд, в эту комнату. Ведь это то, что он искал. Гремучее месиво из страха, азарта, жажды приключений и потустороннего клокотало внутри и подталкивало вперёд.
После проветривания запах в подъезде не исчез, но, по крайней мере, на этот раз появилась возможность в доме находиться. Ступеньки и лестничные пролёты завалены самым разнообразным мусором: остатками строительных материалов; тряпьём, когда-то являвшимся мужскими и женскими нарядами; детскими игрушками, от обугленных кукол, с ледяными в своей голубизне глазами, до маленьких солдатиков в боевых позах. Валялись по всем углам, конечно же, и пустые бутылки из-под водки и прочих алкогольных напитков; по соседству — использованные медицинские шприцы.
Фонарик в руке отчаянно заморгал и выключился. Идти по темноте, рискуя выколоть глаз инфицированным шприцем, или бросить сие мероприятие?
Квартира, которую он намеревался посетить, находилась на втором этаже. Вспомнив, что есть ещё зажигалка, он решил продолжить путь. При осторожном движении, риск свернуть шею или наткнуться ей же на иголку шприца, минимален. Очень аккуратно Александр поднялся на второй этаж, пробравшись через горы мусора.
Оказавшись перед дверью, являющейся предметом интереса, Петрышев увидел, как сквозь замочную скважину из квартиры исходит свечение.
«А что, если какая-то из семей до сих пор здесь официально проживает? И мой визит будет расценён как вторжение в частную собственность? Объяснять наряду полиции, кто я такой и что здесь делаю — крайне нежелательное осложнение.» Так можно было сформулировать обрывчатые и несвязные мысли, возникшие в момент нахождения у двери.
Страница 2 из 5
