Дочитав очередную «страшную историю», коими кишат просторы интернета, Александр Петрышев закрыл крышку ноутбука, позволив комнате погрузиться во мрак. Жаль парня, главного героя рассказа: жил себе потихоньку и не создавал препятствий жизни других, и вот раз, в один прекрасный, или не очень, день, подвергся нападению злой нежити, прямо в собственной квартире. Из платяного шкафа вылез Бабай и откусил несчастному голову. Вот так бывает.
Добавить в моё избранное
17 мин, 12 сек 19903
— Плевать, — получил одобрение от самого себя Петрышев.
— Даже если и так, то ничего противозаконного я не делаю. Да и какие нормальные люди смогут жить в таких условиях?!
Перед тем как постучать и войти, он заглянул в развороченную монтировкой или другим крепким инструментом замочную скважину.
Взору предстала маленькая прихожая, переходящая в кухню. На кухне за столом сидели несколько человек. Два пожилых господина в белоснежных рубашках и чёрных бабочках, у обоих острые, гладковыбритые подбородки и подвижные глаза, выглядывающие из-под зарослей густых бровей, словно пугливые мышки. Три женщины разных лет, самой старшей около шестидесяти, она имела невыразительное лицо с отсутствующим выражением бесстрастных глаз, как будто потеряла всё, что ценила в жизни; средняя по возрасту была красивой женщиной лет сорока, с копной блестяще-чёрных кудрей; молодая же всё время смотрела куда-то в сторону и перед взглядом Александра представал лишь её профиль. Да, и позади этой компании стоял ещё высокий, с иголочки одетый мужчина, как будто готовый позировать для коллективного снимка.
Очевидно, что из-за особенности освещения внутри квартиры, все люди казались необычайно бледными. И одежда на них одних и тех же тонов, но это от освещения едва ли зависит, хотя может быть и такое.
— На твоём месте я бы с ним не связывалась, — услышал он звонкий голос за спиной, от которого душа ушла не то что в пятки, а на какое-то время словно вышла за пределы телесной оболочки с целью привести нервишки в порядок и немного отдышаться.
Не оборачиваясь, дрожащими руками Александр достал зажигалку и несколько раз чиркнул барабанчиком, раза с седьмого огонёк таки появился. Александр резко развернулся и увидел сидящую на ступеньках девушку. В лёгком платье, похожем скорее на ночную рубашку, она сидела, склонив голову к ногам, и что-то старательно выводила по слою пыли.
— Он псих, лучше брось, — повторила она, не переставая водить пальцем по ступени и не поднимая головы.
— Кто ты? — Александр, наконец, справился с дыханием и задал ей встречный вопрос.
Незнакомка оторвалась от начертания узоров на ступеньке и медленно её голова начала подниматься в его сторону.
— Кто я? — шёпотом повторила она вопрос.
— Смерть твоя! — нехарактерным для девушки басом проорала она и дёрнулась в его направлении, показав, наконец, своё лицо.
Лицо у неё оказалось необычайно бледным, с жуткими тёмно-синими венами и местами кровоподтёками. Веки пожелтели и нависли над глазами; сами глазные белки мутные, зелёные зрачки ушли в сторону. Зубы прогнили совершенно и формой напоминали скорее резцы.
Если бы Петрышев был чуть более впечатлительным, то наверняка тут же упал в обморок. Подобного ему видеть не приходилось, разве что в фильмах ужасов. Да что можно говорить о кино, когда при подрагивающем огоньке зажигалки, в заброшенном доме видишь такое!
Отпрянув, он бросился вниз, моля и бога и черта о спасении и возможности выбраться отсюда в физическом и душевном здравии. За какие-то мгновения он преодолел несколько десятков захламлённых ступеней и едва не вышиб с петель дверь в подъезд.
Не оборачиваясь, он бежал, как никогда ранее. Голова кружилась от утомления и жажды, мышцы ног начинали ныть. Остановился Александр, когда первый дом «мёртвой улицы» скрылся из виду.
Поймав первую попутку, домчался до дома, в котором, не раздеваясь, упал на диван, рассчитывая на моментальный сон. Однако, вместо сна, мысли занимала увиденная картина совершенно жуткой физиономии. Поворочавшись пять минут, он направился на кухню, где открыл бутылку коллекционного солодового виски и налил себе полный стакан. Это единственная бутылка с алкогольным напитком, а в данной ситуации для успокоения он просто необходим. Почувствовав, как по напряжённым мышцам разливается приятное тепло успокоения, Петрышев вернулся в комнату, разделся и лёг спать, стараясь не думать о полоумной дамочке, которая неизвестно кем является — просто обезумевшей особой или самым настоящим призраком.
Поутру, как обычно бывает, всё увиденное ночью рассматривалось уже сквозь призму здравого смысла и критического мышления.
Таким образом, установлено, что за дверью находились одни из тех бездомных, населявших «мёртвый квартал». Почему одеты прилично? В наше время нет проблем с одеждой, в мусорных баках у каждого дома можно найти дорогие и подчас практически новые вещи.
Бросившаяся на Александра девушка, — обычная наркоманка. Скорее всего, она очень больна и скоро умрёт, насколько можно дать оценку её плачевному физическому состоянию. Ежедневно испытываемая боль могла стать фактором возникновения безумия или помешательства — отсюда проистекает агрессивность и объясняются сказанные ей слова, не содержащие в себе малейшей смысловой нагрузки.
Свет электрической лампы из заколоченного фанерой окна он упустил из внимания, возможно, попросту забыв об этом факте.
— Даже если и так, то ничего противозаконного я не делаю. Да и какие нормальные люди смогут жить в таких условиях?!
Перед тем как постучать и войти, он заглянул в развороченную монтировкой или другим крепким инструментом замочную скважину.
Взору предстала маленькая прихожая, переходящая в кухню. На кухне за столом сидели несколько человек. Два пожилых господина в белоснежных рубашках и чёрных бабочках, у обоих острые, гладковыбритые подбородки и подвижные глаза, выглядывающие из-под зарослей густых бровей, словно пугливые мышки. Три женщины разных лет, самой старшей около шестидесяти, она имела невыразительное лицо с отсутствующим выражением бесстрастных глаз, как будто потеряла всё, что ценила в жизни; средняя по возрасту была красивой женщиной лет сорока, с копной блестяще-чёрных кудрей; молодая же всё время смотрела куда-то в сторону и перед взглядом Александра представал лишь её профиль. Да, и позади этой компании стоял ещё высокий, с иголочки одетый мужчина, как будто готовый позировать для коллективного снимка.
Очевидно, что из-за особенности освещения внутри квартиры, все люди казались необычайно бледными. И одежда на них одних и тех же тонов, но это от освещения едва ли зависит, хотя может быть и такое.
— На твоём месте я бы с ним не связывалась, — услышал он звонкий голос за спиной, от которого душа ушла не то что в пятки, а на какое-то время словно вышла за пределы телесной оболочки с целью привести нервишки в порядок и немного отдышаться.
Не оборачиваясь, дрожащими руками Александр достал зажигалку и несколько раз чиркнул барабанчиком, раза с седьмого огонёк таки появился. Александр резко развернулся и увидел сидящую на ступеньках девушку. В лёгком платье, похожем скорее на ночную рубашку, она сидела, склонив голову к ногам, и что-то старательно выводила по слою пыли.
— Он псих, лучше брось, — повторила она, не переставая водить пальцем по ступени и не поднимая головы.
— Кто ты? — Александр, наконец, справился с дыханием и задал ей встречный вопрос.
Незнакомка оторвалась от начертания узоров на ступеньке и медленно её голова начала подниматься в его сторону.
— Кто я? — шёпотом повторила она вопрос.
— Смерть твоя! — нехарактерным для девушки басом проорала она и дёрнулась в его направлении, показав, наконец, своё лицо.
Лицо у неё оказалось необычайно бледным, с жуткими тёмно-синими венами и местами кровоподтёками. Веки пожелтели и нависли над глазами; сами глазные белки мутные, зелёные зрачки ушли в сторону. Зубы прогнили совершенно и формой напоминали скорее резцы.
Если бы Петрышев был чуть более впечатлительным, то наверняка тут же упал в обморок. Подобного ему видеть не приходилось, разве что в фильмах ужасов. Да что можно говорить о кино, когда при подрагивающем огоньке зажигалки, в заброшенном доме видишь такое!
Отпрянув, он бросился вниз, моля и бога и черта о спасении и возможности выбраться отсюда в физическом и душевном здравии. За какие-то мгновения он преодолел несколько десятков захламлённых ступеней и едва не вышиб с петель дверь в подъезд.
Не оборачиваясь, он бежал, как никогда ранее. Голова кружилась от утомления и жажды, мышцы ног начинали ныть. Остановился Александр, когда первый дом «мёртвой улицы» скрылся из виду.
Поймав первую попутку, домчался до дома, в котором, не раздеваясь, упал на диван, рассчитывая на моментальный сон. Однако, вместо сна, мысли занимала увиденная картина совершенно жуткой физиономии. Поворочавшись пять минут, он направился на кухню, где открыл бутылку коллекционного солодового виски и налил себе полный стакан. Это единственная бутылка с алкогольным напитком, а в данной ситуации для успокоения он просто необходим. Почувствовав, как по напряжённым мышцам разливается приятное тепло успокоения, Петрышев вернулся в комнату, разделся и лёг спать, стараясь не думать о полоумной дамочке, которая неизвестно кем является — просто обезумевшей особой или самым настоящим призраком.
Поутру, как обычно бывает, всё увиденное ночью рассматривалось уже сквозь призму здравого смысла и критического мышления.
Таким образом, установлено, что за дверью находились одни из тех бездомных, населявших «мёртвый квартал». Почему одеты прилично? В наше время нет проблем с одеждой, в мусорных баках у каждого дома можно найти дорогие и подчас практически новые вещи.
Бросившаяся на Александра девушка, — обычная наркоманка. Скорее всего, она очень больна и скоро умрёт, насколько можно дать оценку её плачевному физическому состоянию. Ежедневно испытываемая боль могла стать фактором возникновения безумия или помешательства — отсюда проистекает агрессивность и объясняются сказанные ей слова, не содержащие в себе малейшей смысловой нагрузки.
Свет электрической лампы из заколоченного фанерой окна он упустил из внимания, возможно, попросту забыв об этом факте.
Страница 3 из 5
