The тело

Оказавшись в коридоре тело открыло деревянную дверь и попыталось отворить железную. Не тут-то было: дверь была заперта Лехой на ключ, а ключ он унес с собой. Тело замерло.

— Хрена тебе, — язвительно прошептал я.

Так я простоял с полчаса. Несмотря на все происходящее, на меня напала дрема. Я уже почти уснул, как вдруг тело снова двинулось внутрь квартиры. Еще пятнадцать минут я бессистемно слонялся по комнатам, кухне и коридору, после чего кулем рухнул на пол. Все конечности снова принадлежали мне.

— Вот оно что… — протянул я, шокированный собственным открытием.

Потирая ушибленный локоть, я поднялся на ноги и сел на кровать. Электронный циферблат часов показывал половину четвертого, поэтому звонить Лехе я не стал.

Спать расхотелось совершенно, и я принес с разгромленной кухни пепельницу, сигареты и зажигалку. Пищи для думок прибавилось основательно.

Идея рассказать обо всем Лехе пропала вместе с первыми лучами солнца.

«Нет, — решил я.»

— Я не буду ему ничего говорить. Он упечет меня! Упечет в дурку! Этого еще не хватало. Надо попытаться решить все своими силами. Можно еще кое-что попробовать«.»

И я решил так. Сначала мы сходим в больницу, где я пройду все необходимые процедуры и посещу всех специалистов. Потом я заберу у Лехи ключи, вернусь домой и закроюсь изнутри на все замки. Спрячу ножи, вилки и любые другие опасные предметы в отцовский сейф. Туда же положу ключи и закрою сейф на замок. Код знает голова, а голова в моменты приступов неподвластна телу. Руки попросту не могут знать шифр! Перед сном, на всякий случай я сам свяжу себя — руки и ноги — и лягу спать. Посмотрим, что мятежное тело придумает в такой ситуации!

«А что будет, когда вернутся родители?» — предательски шепнул внутренний голос, но я тут же его заткнул.

— Все будет нормально, — приободрил я сам себя и стал одеваться. Скоро за мной должен был зайти Леха.

— Ну вот и все, мой психованный друг, — жизнерадостно проговорил Леха.

— Пошел ты.

— Эй, мог бы и повежливее с товарищем, — наигранно обиделся он.

— Я весь день с тобой по казенным домам шлялся.

— Ничего себе «все», — сморщился я, потирая пах.

Мышцы явно повредились при падении на шпагат и с каждым часом болели все сильнее. Не хватало еще и с этим делом в больницу угодить.

— Может, сходим искупаемся?— предложил Леха.

— Не, не сегодня.

— А чего так?

— Не до купаний.

— Да ладно тебе, расслабься, — друг хлопнул меня по плечу.

— Все ж нормально! ЭЭГ не показала серьезных отклонений, врачи спокойны, улыбчивы, таблетки на руках. Скоро все уладится.

— Надеюсь. Но купаться я не хочу.

— Ну и дурак.

«Это не я дурак, это ты всего не знаешь».

Мы неспешно прогуливались по центральному парку, а я все ждал, когда же Леха засобирается домой. С одной стороны мне дьявольски не хотелось оставаться один на один со своим телом, с другой — не терпелось привести в действие заранее продуманный план.

— Знаешь, — Леха беспечно пинал смятую консервную банку, — мне кажется, что тебе действительно надо поменьше пить.

Он дал мне пас, но я не смог его принять. Нисколько не смутившись, Леха догнал банку и продолжил игру сам с собой.

— И ты туда же, — проворчал я.

— А что, я не прав?

— Мы ведь договаривались, что ты не будешь лечить меня за эту тему, забыл? Занимаешься спортом — занимайся. Меня не агитируй.

— При чем здесь спорт? — Леха метко запустил банку в кусты сирени.

— Я говорю о том, что ты набухиваешься каждый день. Даже если твои странные приступы не связаны с этим, то из-за алкоголя могут возникнуть другие проблемы.

— К черту другие проблемы, — махнул рукой я.

— Мне бы сейчас эти решить.

— Решишь эти — появятся другие, — настаивал Леха.

— Так ты в скором времени сопьешься. Мне, что ли, тебя потом по подъездам и теплотрассам разыскивать?

— Отвалил бы ты, а? — нахмурился я.

— Аллен Карр местного разлива.

Леха нисколько не обиделся, пожал плечами и стал насвистывать какую-то незнакомую мне мелодию. Такая была у него интересная, но в некоторые моменты надоедавшая всем вокруг, привычка. Свистел он великолепно, выдавая любые мелодии и ритмы. Помню, на спор он один в один повторял различные партии песен «Prodigy», «Slipknot» и даже«R. A. T. M.», что казалось совершенно невозможным. Ей-богу, Леха мог бы зарабатывать художественным свистом!

Стоял прекрасный летний вечер. Алого оттенка солнце ярко освещало и небо, и землю, и все вокруг; ни облачка на небе, ни ветерка в березовой листве. Такой чудесный вечер нечасто выдается, и следовало бы им насладиться, но мне мешало одно «но».

Минут через пять мы остановились рядом с пестрым, надувным батутом в виде гусеницы.