На улице игриво светило солнце, обогревая осенними лучами небольшой загородный поселок. Роман Ковальский открыл дверь своего «Ленд Ровера» и осторожно, чтобы не наступить в грязь, вышел из машины. Высокий светловолосый мужчина тридцати лет, с легкой небритостью и пронзительным взглядом, вдохнул свежего загородного воздуха и внимательно посмотрел на свои новые владения.
Добавить в моё избранное
12 мин, 36 сек 12617
Участок десять соток, небольшой, но крепенький одноэтажный домик и такая же крепкая баня, построенная ещё дедом где-то в шестидесятых. Все выглядело именно так, как он запомнил с детства, хотя раньше дом казался побольше. Это наследство, оставшееся от бабки, было как нельзя кстати. Бизнес Романа находился не в лучшей своей стадии, да ещё и крупную сумму денег задолжал другу, а сроки уже поджимали.
Дед Романа пропал без вести ещё несколько лет назад. По словам бабки, он ушел рыбачить на пруд и не вернулся, его тело так и не нашли. Местные жители поговаривали, что это бабка свела его со свету. В поселке она была известной ведьмой, и, хотя при жизни в основном помогала людям, её дом все же обходили стороной.
Роман немного поностальгировал, затем открыл ворота и загнал свой джип во двор. В город сегодня он возвращаться не планировал, а сотовый телефон выключил, так как в очередной раз поругался с женой из-за какой-то ерунды.
В доме все было по-прежнему: старое кресло-качалка деда, резные шкафы, большой круглый стол, полы, застеленные вязаными ковриками, даже запах сушеных трав вызывал детские воспоминания. Лишь небольшой плазменный телевизор, который Роман сам привез сюда несколько лет назад, выделяясь из общей картины, возвращал в реальность.
Мужчина немного похозяйничал по дому, перекусил привезенными продуктами и даже немного вздремнул. Когда Роман проснулся, солнце уже закатывалось за горизонт. Ковальский вышел на улицу и, любуясь местными красотами, закурил сигарету. «А что, если попариться», — подумал он, остановив взгляд на старой дедовской бане. Вдохновившись этой идеей, Ромка быстро наколол дров и занялся растопкой.
Когда баня была готова, время уже близилось к полуночи. Роман зашел в парилку и случайно уронил на пол небольшую пластиковую бутылочку, наполненную святой водой, которую бабка всегда держала в бане. Парень поднял бутылку и, немного подумав, поставил её в предбанник возле двери. Детские суеверия и бабкины байки про банных чертей казались нелепыми и совершенно не пугали взрослого мужчину.
Горячий пар приятно обдавал тело, раскрывая все поры, а аромат свежезаваренного дубового веника успокаивал и расслаблял. Ромка плеснул на раскаленные камни воды, в которой заваривался веник, и с удовольствием растянулся на полке. Вдруг он услышал странное жутковатое рычание, не похожее ни на что, что он слышал когда-либо. Парень открыл глаза и приподнял голову. Осмотрев небольшое помещение, мужчина остановил свой взор на странной тьме в углу рядом с печью. Лампочка, хоть и не слишком яркая, все же хорошо освещала парилку, и странная черная дымка в углу никак не вписывалась в рамки здравого смысла. Ковальский выжидающе замер, его глаза расширились и, несмотря на банный жар, по телу пробежали мурашки.
— Что за… — только успел вымолвить Роман, как черные сгустки полезли из всех углов, издавая жуткое потустороннее рычание. Они забегали по стенам и потолку, быстро передвигая своими когтистыми лапами. Дикий страх охватил парня, его лицо исказила гримаса ужаса. Ромка спрыгнул с полки, и, когда уже собирался кинуться к двери, одно из существ перегородило ему путь. Сгусток вытянулся во весь рост, и Роман отчетливо увидел рогатую физиономию с желтыми глазами и жутковатой улыбкой. Главарь указал когтистым пальцем на перепуганного парня, готового обделаться от страха, и все черти, словно по команде, кинулись на него.
Роман прыгнул к двери и, ударившись об неё всем весом, вывалился наружу. Но жуткие существа облепили бедолагу и быстро начали тащить обратно. Парень истошно завопил, пытаясь за что-нибудь ухватиться, но под руку попалась лишь бутылочка, стоявшая возле входа. Как только жертву втянули, дверь громко захлопнулась. Роман буквально сорвал крышку с бутылки и, вопя, как ошпаренный, начал мотать ей во все стороны, расплескивая её содержимое по всей бане. Парень орал и судорожно махал бутылкой, распугивая чертей, которые разбегались по углам и исчезали в пустоте. Наконец, когда бутылка опустошилась, Ковальский с выпученными от страха глазами подскочил на ноги и, интенсивно дыша, резко завертелся во все стороны, выставив перед собой бутылку, словно оружие. Убедившись, что чертей больше нет, он пулей вылетел из бани, быстро раскрыл ворота, схватил одежду в охапку, голый запрыгнул в машину и дал по газам.
Оказавшись в городе, освещенном ночными фонарями, Ковальский остановил машину, оделся и дрожащими руками закурил сигарету. «Значит, бабка правду говорила, что нельзя ходить в баню после полуночи», — думал он, пытаясь успокоиться.
Ночь Роман провел в машине, домой ехать он так и не решился, а в бабкин дом и подавно возвращаться не хотелось. Утром Ковальский, уже полностью отойдя от стресса, решил все же вернуться в поселок, чтобы трезвым взглядом оценить произошедшее.
Вооружившись старым деревянным бабкиным крестом и святой водой, которую он не поленился взять в местной церквушке, Ромка осторожно вошел в уже остывшую парилку.
Дед Романа пропал без вести ещё несколько лет назад. По словам бабки, он ушел рыбачить на пруд и не вернулся, его тело так и не нашли. Местные жители поговаривали, что это бабка свела его со свету. В поселке она была известной ведьмой, и, хотя при жизни в основном помогала людям, её дом все же обходили стороной.
Роман немного поностальгировал, затем открыл ворота и загнал свой джип во двор. В город сегодня он возвращаться не планировал, а сотовый телефон выключил, так как в очередной раз поругался с женой из-за какой-то ерунды.
В доме все было по-прежнему: старое кресло-качалка деда, резные шкафы, большой круглый стол, полы, застеленные вязаными ковриками, даже запах сушеных трав вызывал детские воспоминания. Лишь небольшой плазменный телевизор, который Роман сам привез сюда несколько лет назад, выделяясь из общей картины, возвращал в реальность.
Мужчина немного похозяйничал по дому, перекусил привезенными продуктами и даже немного вздремнул. Когда Роман проснулся, солнце уже закатывалось за горизонт. Ковальский вышел на улицу и, любуясь местными красотами, закурил сигарету. «А что, если попариться», — подумал он, остановив взгляд на старой дедовской бане. Вдохновившись этой идеей, Ромка быстро наколол дров и занялся растопкой.
Когда баня была готова, время уже близилось к полуночи. Роман зашел в парилку и случайно уронил на пол небольшую пластиковую бутылочку, наполненную святой водой, которую бабка всегда держала в бане. Парень поднял бутылку и, немного подумав, поставил её в предбанник возле двери. Детские суеверия и бабкины байки про банных чертей казались нелепыми и совершенно не пугали взрослого мужчину.
Горячий пар приятно обдавал тело, раскрывая все поры, а аромат свежезаваренного дубового веника успокаивал и расслаблял. Ромка плеснул на раскаленные камни воды, в которой заваривался веник, и с удовольствием растянулся на полке. Вдруг он услышал странное жутковатое рычание, не похожее ни на что, что он слышал когда-либо. Парень открыл глаза и приподнял голову. Осмотрев небольшое помещение, мужчина остановил свой взор на странной тьме в углу рядом с печью. Лампочка, хоть и не слишком яркая, все же хорошо освещала парилку, и странная черная дымка в углу никак не вписывалась в рамки здравого смысла. Ковальский выжидающе замер, его глаза расширились и, несмотря на банный жар, по телу пробежали мурашки.
— Что за… — только успел вымолвить Роман, как черные сгустки полезли из всех углов, издавая жуткое потустороннее рычание. Они забегали по стенам и потолку, быстро передвигая своими когтистыми лапами. Дикий страх охватил парня, его лицо исказила гримаса ужаса. Ромка спрыгнул с полки, и, когда уже собирался кинуться к двери, одно из существ перегородило ему путь. Сгусток вытянулся во весь рост, и Роман отчетливо увидел рогатую физиономию с желтыми глазами и жутковатой улыбкой. Главарь указал когтистым пальцем на перепуганного парня, готового обделаться от страха, и все черти, словно по команде, кинулись на него.
Роман прыгнул к двери и, ударившись об неё всем весом, вывалился наружу. Но жуткие существа облепили бедолагу и быстро начали тащить обратно. Парень истошно завопил, пытаясь за что-нибудь ухватиться, но под руку попалась лишь бутылочка, стоявшая возле входа. Как только жертву втянули, дверь громко захлопнулась. Роман буквально сорвал крышку с бутылки и, вопя, как ошпаренный, начал мотать ей во все стороны, расплескивая её содержимое по всей бане. Парень орал и судорожно махал бутылкой, распугивая чертей, которые разбегались по углам и исчезали в пустоте. Наконец, когда бутылка опустошилась, Ковальский с выпученными от страха глазами подскочил на ноги и, интенсивно дыша, резко завертелся во все стороны, выставив перед собой бутылку, словно оружие. Убедившись, что чертей больше нет, он пулей вылетел из бани, быстро раскрыл ворота, схватил одежду в охапку, голый запрыгнул в машину и дал по газам.
Оказавшись в городе, освещенном ночными фонарями, Ковальский остановил машину, оделся и дрожащими руками закурил сигарету. «Значит, бабка правду говорила, что нельзя ходить в баню после полуночи», — думал он, пытаясь успокоиться.
Ночь Роман провел в машине, домой ехать он так и не решился, а в бабкин дом и подавно возвращаться не хотелось. Утром Ковальский, уже полностью отойдя от стресса, решил все же вернуться в поселок, чтобы трезвым взглядом оценить произошедшее.
Вооружившись старым деревянным бабкиным крестом и святой водой, которую он не поленился взять в местной церквушке, Ромка осторожно вошел в уже остывшую парилку.
Страница 1 из 4
