На улице игриво светило солнце, обогревая осенними лучами небольшой загородный поселок. Роман Ковальский открыл дверь своего «Ленд Ровера» и осторожно, чтобы не наступить в грязь, вышел из машины. Высокий светловолосый мужчина тридцати лет, с легкой небритостью и пронзительным взглядом, вдохнул свежего загородного воздуха и внимательно посмотрел на свои новые владения.
Добавить в моё избранное
12 мин, 36 сек 12618
В бане все было тихо и спокойно, и лишь небольшие, но многочисленные царапины на теле Ковальского не позволяли убедить себя в том, что произошедшее было сном.
Мужчина внимательно осмотрел углы, из которых вылезали черти, но никаких отверстий или хотя бы трещин он там не заметил, за исключением странных узоров на срезе деревянных досок, там, где были сучки. Один из узоров был в виде собаки, другой в виде искаженного ужасом человеческого лица. Эти странные сучки Ромка видел и раньше в детстве, но теперь к ним прибавилась ещё одна карикатура, очень сильно напоминавшая физиономию пропавшего деда.
— Так вот куда дед делся, — произнес Ромка, осторожно прикоснувшись к изображению.
Ковальский вернулся в дом, устроился в кресле-качалке и долго задумчиво сидел, обдумывая произошедшее. В голове парня начал зарождаться коварный план. Сначала Ковальский отметал его, но он, как навязчивая мысль, засевшая в голове, все сильнее и сильнее вгрызался в мозг.
— Ну, вот смотри, Алексей, в этом живописном месте я проводил почти каждое лето в детстве. Как видишь, город уже вплотную подобрался к этому поселку, скоро здесь начнутся элитные коттеджные застройки, и эта земля сильно подскочит в цене, что с лихвой покроет мой долг со всеми процентами.
Алексей с улыбкой на лице осмотрелся и по-товарищески хлопнул Ковальского по плечу.
— Беру, — радостно ответил он.
— Ты прав — место просто отличное, домик я, конечно, снесу и построю здесь хороший двухэтажный коттедж. Надеюсь, ты не против.
— Конечно, нет! Я бы и сам так сделал, если бы тебе не стал продавать, — сказал Ковальский, выгружая из багажника ящик пива.
— Потом полюбуешься красотами, хватай вещи и давай в дом, нам ещё баню топить.
Алексей Ларин воодушевленно схватил сумки и потащил в дом.
Ковальский под разными предлогами тянул с растопкой бани, приближая время к полуночи. Наконец, когда на часах было без двадцати двенадцать, Роман сообщил, что баня готова и, прихватив с собой пива, друзья пошли париться. Ковальский предусмотрительно завел на телефоне будильник на без трех минут двенадцать и оставил смартфон в предбаннике.
— Ты крестик-то сними, — обратился Ромка к другу.
— А что такое? — пьяным, заплетающимся голосом спросил Алексей.
— Ты в баню первый раз, что ли, идешь, он же раскалится, и у тебя ожог останется мама не горюй, — сказал Ковальский, кинув другу банную шапочку.
— А это ты прав, — расплывшись в улыбке, констатировал Леха, — я же уже один раз так обжегся золотой цепочкой. А тебе, я смотрю, пивасик соображалку не притупил.
Роман вынес в предбанник крестик друга и, устроившись рядом на полке, поддал пару. Алексей с удовольствием потягивал пиво и наслаждался жизнью. Ковальский же, напротив, напряженно ждал, когда сработает будильник, казалось, времени прошло уже много, а он все не звонил. Его тело покрылось липким потом, сердце колотилось, как бешеное, а хмель улетучился, словно и не было. Наконец, мужчина не выдержал.
— Я пойду холодненького пива принесу, — сказал Ромка, спрыгивая с полка, в надежде под этим предлогом выйти из бани.
— Да ладно, что ты, сиди, нормальное пиво, чего горло-то морозить, — остановил его Алексей.
— Да что-то как-то не лезет теплое пиво в глотку, — ответил Ковальский, уже почти готовый выскочить из парилки.
— Сиди, я тебе говорю, успеешь ещё, — хлопнув по полку, продолжил настаивать Леха.
И после его слов наконец-то зазвонил телефон Ковальского.
— О, видишь, сама судьба требует, чтобы я за холодненьким сбегал, — с облегчением ответил Ромка и тут же вылетел за дверь.
Оказавшись в предбаннике, Ковальский тихонько закрыл дверь на заранее приделанный засов и подпер её поленом, то и дело поглядывая на время.
Как только точно настроенные часы обнулились, Роман вздрогнул, услышав из бани уже знакомое потустороннее рычание. Парень схватил бутылку со святой водой и деревянный крест.
— Что это, а-а-а, нет, помогите! — завопил Алексей.
Глаза Романа округлились, а все его мышцы напряглись. Дикие вопли Алексея, и жуткое рычание чертей раздавались из парилки. Дверь начала сотрясаться от сильных ударов.
— Помоги мне, Ромка, Ромка-а-а-а-а-а-а, выпусти меня отсюда, А-А-А-А-А!
Ковальского трясло от ужаса, но отступать он не собирался. Наконец, крики стихли, и в парилке воцарилась тишина. Роман запер баню и, крепко сжимая в руках крест, пошел в дом.
Когда рассвело, парень долго не решался зайти в парилку, наконец, пересилив себя, он открыл дверь и заглянул внутрь — никого. Ковальский осмотрел стены и обнаружил новую карикатуру в виде лица Ларина.
— Фу-у-у, сработало, нет тела — нет дела, и долга тоже нет, — с облегчением вздохнув, констатировал негодяй.
Полиции Ковальский заявил, что Ларин ночью вышел в туалет и не вернулся.
Мужчина внимательно осмотрел углы, из которых вылезали черти, но никаких отверстий или хотя бы трещин он там не заметил, за исключением странных узоров на срезе деревянных досок, там, где были сучки. Один из узоров был в виде собаки, другой в виде искаженного ужасом человеческого лица. Эти странные сучки Ромка видел и раньше в детстве, но теперь к ним прибавилась ещё одна карикатура, очень сильно напоминавшая физиономию пропавшего деда.
— Так вот куда дед делся, — произнес Ромка, осторожно прикоснувшись к изображению.
Ковальский вернулся в дом, устроился в кресле-качалке и долго задумчиво сидел, обдумывая произошедшее. В голове парня начал зарождаться коварный план. Сначала Ковальский отметал его, но он, как навязчивая мысль, засевшая в голове, все сильнее и сильнее вгрызался в мозг.
— Ну, вот смотри, Алексей, в этом живописном месте я проводил почти каждое лето в детстве. Как видишь, город уже вплотную подобрался к этому поселку, скоро здесь начнутся элитные коттеджные застройки, и эта земля сильно подскочит в цене, что с лихвой покроет мой долг со всеми процентами.
Алексей с улыбкой на лице осмотрелся и по-товарищески хлопнул Ковальского по плечу.
— Беру, — радостно ответил он.
— Ты прав — место просто отличное, домик я, конечно, снесу и построю здесь хороший двухэтажный коттедж. Надеюсь, ты не против.
— Конечно, нет! Я бы и сам так сделал, если бы тебе не стал продавать, — сказал Ковальский, выгружая из багажника ящик пива.
— Потом полюбуешься красотами, хватай вещи и давай в дом, нам ещё баню топить.
Алексей Ларин воодушевленно схватил сумки и потащил в дом.
Ковальский под разными предлогами тянул с растопкой бани, приближая время к полуночи. Наконец, когда на часах было без двадцати двенадцать, Роман сообщил, что баня готова и, прихватив с собой пива, друзья пошли париться. Ковальский предусмотрительно завел на телефоне будильник на без трех минут двенадцать и оставил смартфон в предбаннике.
— Ты крестик-то сними, — обратился Ромка к другу.
— А что такое? — пьяным, заплетающимся голосом спросил Алексей.
— Ты в баню первый раз, что ли, идешь, он же раскалится, и у тебя ожог останется мама не горюй, — сказал Ковальский, кинув другу банную шапочку.
— А это ты прав, — расплывшись в улыбке, констатировал Леха, — я же уже один раз так обжегся золотой цепочкой. А тебе, я смотрю, пивасик соображалку не притупил.
Роман вынес в предбанник крестик друга и, устроившись рядом на полке, поддал пару. Алексей с удовольствием потягивал пиво и наслаждался жизнью. Ковальский же, напротив, напряженно ждал, когда сработает будильник, казалось, времени прошло уже много, а он все не звонил. Его тело покрылось липким потом, сердце колотилось, как бешеное, а хмель улетучился, словно и не было. Наконец, мужчина не выдержал.
— Я пойду холодненького пива принесу, — сказал Ромка, спрыгивая с полка, в надежде под этим предлогом выйти из бани.
— Да ладно, что ты, сиди, нормальное пиво, чего горло-то морозить, — остановил его Алексей.
— Да что-то как-то не лезет теплое пиво в глотку, — ответил Ковальский, уже почти готовый выскочить из парилки.
— Сиди, я тебе говорю, успеешь ещё, — хлопнув по полку, продолжил настаивать Леха.
И после его слов наконец-то зазвонил телефон Ковальского.
— О, видишь, сама судьба требует, чтобы я за холодненьким сбегал, — с облегчением ответил Ромка и тут же вылетел за дверь.
Оказавшись в предбаннике, Ковальский тихонько закрыл дверь на заранее приделанный засов и подпер её поленом, то и дело поглядывая на время.
Как только точно настроенные часы обнулились, Роман вздрогнул, услышав из бани уже знакомое потустороннее рычание. Парень схватил бутылку со святой водой и деревянный крест.
— Что это, а-а-а, нет, помогите! — завопил Алексей.
Глаза Романа округлились, а все его мышцы напряглись. Дикие вопли Алексея, и жуткое рычание чертей раздавались из парилки. Дверь начала сотрясаться от сильных ударов.
— Помоги мне, Ромка, Ромка-а-а-а-а-а-а, выпусти меня отсюда, А-А-А-А-А!
Ковальского трясло от ужаса, но отступать он не собирался. Наконец, крики стихли, и в парилке воцарилась тишина. Роман запер баню и, крепко сжимая в руках крест, пошел в дом.
Когда рассвело, парень долго не решался зайти в парилку, наконец, пересилив себя, он открыл дверь и заглянул внутрь — никого. Ковальский осмотрел стены и обнаружил новую карикатуру в виде лица Ларина.
— Фу-у-у, сработало, нет тела — нет дела, и долга тоже нет, — с облегчением вздохнув, констатировал негодяй.
Полиции Ковальский заявил, что Ларин ночью вышел в туалет и не вернулся.
Страница 2 из 4
