Возмездие

Мы не будем тебя обижать и другим не дадим, — он бережно положил руку на плечо Вани, и легонько потрепав, спросил:

— Вот скажи брат, только честно, тебя кто-нибудь обижал?

— Нет, не обижал, — признался Ваня, внимательно изучая свои ботинки.

— Ну, вот видишь, я же говорил тебе что если ты нам будешь платить, то тебя никто не будет обижать. Ну ладно, хватит разговоров, не барышни на базаре, — тон его резко переменился.

— В общем, так: у тебя есть время до понедельника. Принесешь семьсот «деревянных», мы останемся твоими друзьями, понял?

— Понял, — тихо произнес Ваня, — он уже подсчитывал в уме, сколько у него останется денег в его стеклянной банке.

В понедельник после уроков, они встретились возле школы, и Ваня отсчитал семьсот рублей, которые быстро исчезли в глубоких карманах Вована.

— Отлично, молодец пацан, — похвалил Ваню Толян, и по отечески похлопал его по плечу. Пока парень, увидимся в школе.

С первых дней в новом классе, Ваня обратил внимание на одну девочку, сидевшую за первой партой, и казавшейся такой далекой и загадочной, что он сразу в нее влюбился, и украдкой изредка поглядывал на нее во время уроков. Она же, казалось вовсе не замечает его присутствия и всячески игнорирует. Ваня в общем то, ни на что не надеялся, так как эта девочка с короткой стрижкой, и большими зелеными глазами, была всегда в центре внимания всех ребят ее класса, и даже старшеклассники пытались с ней заигрывать. Ваня видел, что каждый день после уроков, какой-нибудь старшеклассник хватал ее портфель и с горделивым видом провожал девчонку домой.

Несколько раз он замечал что Вован и Толян сопровождают ее по асфальтовой узкой дорожке, ведущей за ворота школы. Они тогда о чем-то весело болтали и ни на кого не обращали внимания. Легкая досада тогда кольнула его маленькое сердце.

Прошел еще месяц, и Ваня начал замечать, что его одноклассники всячески избегают общения с ним. Ваня не мог понять почему. Ведь он не сделал ничего плохого никому и никогда. Да, он был необщителен и неразговорчив, но всегда помогал с уроками, если его кто-либо просил о помощи. Ваня знал, что конечно он далеко не красавец, и не атлетического сложения, но совсем не уродлив, и выглядит не хуже других. Он не понимал, почему к нему вдруг стали все прохладно относиться, пока однажды не подслушал случайно разговор двух ребят, прямо в школьной уборной.

Они зашли в туалет на большой перемене, что бы покурить и поболтать, не заметив закрытой кабинки в самом углу уборной. Ваня сразу узнал говоривших — это были ребята из его класса.

— Все знают, что его мать шлюха, а отец в тюряге, — бросил один из ребят, закашлявшись после непривычно глубокой затяжки.

— А мне пофигу на него и на его мать, он мне чего, друг или брат?

— Да я то же вроде не братался с этим неудачником, просто неприятно, что этот козел учится с нами в одном классе, противно просто, понимаешь?

— Ну еще бы, как не понять. Вовка из параллельного класса, все про него знает. Он говорит, что сам с его мамашей спал — она в гастрономе продавщицей работает, ну он ее там и зацепил.

— Во дает, вот это мужик, я понимаю, — и в его голосе послышались нотки зависти и уважения.

— Так это еще не все. Вован говорит, что она просила его друга привести, чтобы втроем… понял? Так он кента своего в следующий раз возьмет — Толяна… — Во блин дают… Мне бы так подфартило, — голос дрогнул в завистливом смятении, и умолк.

Когда оба курильщика вышли из уборной, Ваня еще долго сидел за запертой дверью туалета, и именно в тот момент, его подростковая ранимая душа дала первую трещину… На следующий день, Ваня как обычно пришел в школу, и уселся на свое место.

Он не сразу обратил внимание, на выцарапанную надпись посередине парты.

Но когда он, наконец, заметил ее, его чуть не вывернуло наизнанку. Приступ тошноты подкатил к горлу свинцовым шаром, и застрял там, мешая вдохнуть. Жаркая волна стыда и беспомощности поднялась от низа живота к лицу, и залила его жарким алым пламенем.

Казалось, что уши его горят в огне, и вот-вот начнут плавиться как воск, капая горячими каплями на пол. И Ваня понял, что он хочет этого. Он хочет в эту минуту расплавиться как свеча, исчезнуть навечно, погибнуть в этом пламени и забыть обо всем. На парте ясно выделялась надпись: «Сын шлюхи и убийцы, ты позор для нашего класса, убирайся вон, мы тебя не хотим!» Ваня сидел, дрожа всем телом, не в силах оторвать глаз от этой страшной надписи, а вокруг стояли его одноклассники, и смеялись, показывая на него пальцем.

Вдруг чья-то легкая рука коснулась его плеча. Ваня резко обернулся и оторопело взглянул в большие зеленые глаза, внимательно смотревшие на него. Они были так близко, что ему на секунду показалось что длинные черные ресницы, это крылья бабочки махаона, в любой момент способные вспорхнуть и исчезнуть среди полевых цветов.