Мне кажется, что одна из самых больших удач в жизни человека — счастливое детство… Агата Кристи — В глаза смотри, когда я с тобой разговариваю… Спрашиваю последний раз: Кто тебе синяк под глазом поставил? Молчишь тварь? Я тебе покажу, как отцу не отвечать, недоносок… — Крепко сжатый кулак, тяжело опустился на макушку тринадцатилетнего сына, и тот покачнувшись на неуклюжих как у жеребенка ногах, упал на протертый вязаный ковер.
Добавить в моё избранное
18 мин, 12 сек 13726
Ваня не задавался вопросом, зачем ему понадобилось убивать мать. Он просто сделал это потому что чувствовал что должен. Должен был потому что любил её, потому что не хотел позора, предпочитая покончить со всем что знал, что любил и ненавидел. Так было правильно.
Ваня пришел в школу первым, и зайдя в класс, сразу спрятал ствол между двумя стеллажами у задней стенки класса.
Перед самым уроком он вышел в коридор и нашел там Толяна и Вована, которые как всегда были вместе, и как всегда над чем-то хихикали.
— У меня для вас есть сюрприз, — тихо сказал Ваня, похлопывая себя по оттопыренному карману брюк. Пойдемте со мной, я вам это в классе отдам, — проговорил он, и не ожидая ответа побрел по коридору.
— Оба на, во дает пацан, ты видал Толян? Че это с ним, смурной весь какой-то?
— А тебе чего? Усыновить его хочешь? Ты же почти как его папаша уже, — им шутка понравилась, и они дружно загоготали.
До начала урока оставалось пара минут, и весь класс уже сидел за своими партами, когда вошли Ваня, а за ним Толик и Вова. Все вытаращились на эту процессию ничего не понимая.
Толик пожал плечами. Вован ухмыльнулся и покрутил пальцем у виска.
— Сейчас увидите сюрприз, — сказал Ваня, — Сядьте вот туда, за свободную парту, обещаю, вам это понравится.
Ваня прошел в конец класса и подошел к стеллажу. Все сидели и внимательно следили за каждым его движением словно за фокусником на сцене. Никто ничего не понимал.
Ваня медленно достал сверток и развернул… — Вот черт! — Выкрикнул Вован, уставившись в черную бездну обреза, — Не… Выстрелом ему снесло пол-головы. Туловище еще секунду продолжало сидеть, потом медленно завалилось набок и упало на колени Толяну, лицо, которого превратилось в маску, яркую, красную маску. В тех местах куда не попала кровь его друга, бледная кожа, напоминала след от стирательной резинки, на лице краснощекого клоуна.
— М… м… ма… ма, — только и смог проговорить Толик, как в его груди образовалась огромная дыра размером с кулак, а окно находящееся за ним разлетелось вдребезги, и окровавленные осколки стекол посыпались вниз. Толик медленно склонил голову и удивленно посмотрел на дыру. Через секунду он уже лежал на трупе своего друга.
Класс взорвался воплем двадцати человек. Кричали все. Они кричали не двигаясь с места, скованные ужасом и неверием в то, что произошло. Кто-то звал свою маму, кто-то отца, одна девочка, почему-то звала бабушку, уставившись немигающим взором в какую-то точку на стене.
В дверь класса ворвался учитель физкультуры, которого Ваня очень уважал за то, что тот никогда не позволял себе ни над кем смеяться, даже если у того ничего не получалось.
— Ваня, брось, — успел выкрикнуть тот, но пуля 12-го калибра, затолкнула его слова обратно ему в рот. Нижняя челюсть его любимого учителя, приземлилась на учительский стол. Ваня посмотрел на нее и вспомнил, сколько раз этой самой челюстью, учитель физкультуры терпеливо объяснял Ване, как важно уметь подтягиваться на турнике, и делать подъем с переворотом… В течении следующих десяти минут Ваня методично уничтожал весь свой класс.
Еще вчера, такие циничные и все знающие снобы, сейчас валились один на другого, не имея возможности даже что-либо сказать или возразить этому наглому неудачнику и сыну шлюхи.
У них было свое оружие, а у него — свое. Теперь весь его класс превратился в поле битвы, в кровавое месиво, и из всего класса остался лишь он один. Ваня перестал стрелять, и опустил обрез. Прошелся между рядами парт, переступая через трупы своих одноклассников, пока не нашел ее… Она смотрела на него немигающими зелеными глазами, но ему почудилось вдруг, так ясно, так отчетливо, что эти глаза, похожие раньше на зеленые луга нескошенной травы или на отражение леса в горном озере, теперь напоминали ему плесень на куске черствого хлеба внутри, которого копошатся маленькие черви.
Ваня усмехнулся такому видению, снова начал насвистывать какую-то мелодию, сел за свою парту, вставил ещё дымящийся ствол себе в рот и нажал на спусковой крючок.
Ваня пришел в школу первым, и зайдя в класс, сразу спрятал ствол между двумя стеллажами у задней стенки класса.
Перед самым уроком он вышел в коридор и нашел там Толяна и Вована, которые как всегда были вместе, и как всегда над чем-то хихикали.
— У меня для вас есть сюрприз, — тихо сказал Ваня, похлопывая себя по оттопыренному карману брюк. Пойдемте со мной, я вам это в классе отдам, — проговорил он, и не ожидая ответа побрел по коридору.
— Оба на, во дает пацан, ты видал Толян? Че это с ним, смурной весь какой-то?
— А тебе чего? Усыновить его хочешь? Ты же почти как его папаша уже, — им шутка понравилась, и они дружно загоготали.
До начала урока оставалось пара минут, и весь класс уже сидел за своими партами, когда вошли Ваня, а за ним Толик и Вова. Все вытаращились на эту процессию ничего не понимая.
Толик пожал плечами. Вован ухмыльнулся и покрутил пальцем у виска.
— Сейчас увидите сюрприз, — сказал Ваня, — Сядьте вот туда, за свободную парту, обещаю, вам это понравится.
Ваня прошел в конец класса и подошел к стеллажу. Все сидели и внимательно следили за каждым его движением словно за фокусником на сцене. Никто ничего не понимал.
Ваня медленно достал сверток и развернул… — Вот черт! — Выкрикнул Вован, уставившись в черную бездну обреза, — Не… Выстрелом ему снесло пол-головы. Туловище еще секунду продолжало сидеть, потом медленно завалилось набок и упало на колени Толяну, лицо, которого превратилось в маску, яркую, красную маску. В тех местах куда не попала кровь его друга, бледная кожа, напоминала след от стирательной резинки, на лице краснощекого клоуна.
— М… м… ма… ма, — только и смог проговорить Толик, как в его груди образовалась огромная дыра размером с кулак, а окно находящееся за ним разлетелось вдребезги, и окровавленные осколки стекол посыпались вниз. Толик медленно склонил голову и удивленно посмотрел на дыру. Через секунду он уже лежал на трупе своего друга.
Класс взорвался воплем двадцати человек. Кричали все. Они кричали не двигаясь с места, скованные ужасом и неверием в то, что произошло. Кто-то звал свою маму, кто-то отца, одна девочка, почему-то звала бабушку, уставившись немигающим взором в какую-то точку на стене.
В дверь класса ворвался учитель физкультуры, которого Ваня очень уважал за то, что тот никогда не позволял себе ни над кем смеяться, даже если у того ничего не получалось.
— Ваня, брось, — успел выкрикнуть тот, но пуля 12-го калибра, затолкнула его слова обратно ему в рот. Нижняя челюсть его любимого учителя, приземлилась на учительский стол. Ваня посмотрел на нее и вспомнил, сколько раз этой самой челюстью, учитель физкультуры терпеливо объяснял Ване, как важно уметь подтягиваться на турнике, и делать подъем с переворотом… В течении следующих десяти минут Ваня методично уничтожал весь свой класс.
Еще вчера, такие циничные и все знающие снобы, сейчас валились один на другого, не имея возможности даже что-либо сказать или возразить этому наглому неудачнику и сыну шлюхи.
У них было свое оружие, а у него — свое. Теперь весь его класс превратился в поле битвы, в кровавое месиво, и из всего класса остался лишь он один. Ваня перестал стрелять, и опустил обрез. Прошелся между рядами парт, переступая через трупы своих одноклассников, пока не нашел ее… Она смотрела на него немигающими зелеными глазами, но ему почудилось вдруг, так ясно, так отчетливо, что эти глаза, похожие раньше на зеленые луга нескошенной травы или на отражение леса в горном озере, теперь напоминали ему плесень на куске черствого хлеба внутри, которого копошатся маленькие черви.
Ваня усмехнулся такому видению, снова начал насвистывать какую-то мелодию, сел за свою парту, вставил ещё дымящийся ствол себе в рот и нажал на спусковой крючок.
Страница 5 из 5
