Изоморфизм

Девушка повернулась к ребенку:

— Катя, не плачь, все хорошо, тссс… — различил я обрывки фраз сквозь порывы ветра.

Я сказал, что сейчас вернусь с лопатой и откопаю переднюю дверь. На что девушка молча кивнула головой.

Утопая в сугробах, я добрался до сарая, взял большую лопату и заспешил обратно к машине. Снег только усиливался, и на крыше успел образоваться небольшой покров. Пять минут напряженной работы, и девушка с ребенком на руках смогла выбраться на свободу. Девочка прижалась к ее плечу и тихонько всхлипывала.

Наконец, мы добрались до дома, раскрасневшиеся и уставшие. Немалых трудов стоило уговорить девушку пойти в дом, она была очень возбуждена и все порывалась куда-то бежать, говорила, что ее преследуют. Встав в проходе, она напряженно всматривалась в темноту, а войдя в дом, потребовала, чтобы я запер дверь на все замки.

Сняв пальто, она первым делом прошла на кухню, где поставила кипятиться чайник. Она оказалась довольно красивой девушкой лет двадцати пяти, с тонкими, даже утонченными чертами молодого лица. Густые красивые волосы растрепались, несколько прядей спадали на бледный высокий лоб. Не зная, о чем заговорить с ней, я молча любовался, пока она хозяйничала на кухне.

— Погода ни к черту, правда? — решил я заговорить.

— И не говори, — ответила девушка, глядя в одну точку и думая о чем-то своем.

В неловком молчании, для меня по крайней мере, мы пили чай. Скоро ее дочка стала засыпать за столом. Мама отнесла ее на руках в одну из комнат, где постелила ей постель и уложила спать.

Затем девушка прошлась по дому, подходила к каждому из окон и долго всматривалась в снежные хороводы на дворе.

— Ты здесь живешь? — вдруг спросила она.

— Не совсем, мы с друзьями арендовали этот дом на каникулы; я жду их приезда.

Мне казалось, что она не слушает меня. Сказать, что ее что-то беспокоило — ничего не сказать. Она была на взводе.

Я набрался храбрости и задал ей вопрос:

— Что с тобой? На тебе лица нет… Что случилось, кто тебя преследует?

Она, немного помолчав, рассказала.

Ее зовут Лиза, вместе с мужем и дочкой Катей они живут в городе. Если это можно назвать жизнью. В браке они чуть больше четырех лет, в последнее время муж стал невыносим. Весь период совместной жизни она наблюдала, как меняется отношение мужа к ней. Он становился все строже и жестче, началось с того, что он срывался на ней, устраивая скандалы на пустом месте. Первое время он раскаивался и на коленях просил прощения. Со временем подобные сцены вошли в привычку и стали для него нормой. Он контролировал каждый шаг, каждое слово своей молодой супруги, требовал поминутный отчет всех ее перемещений и действий. С удовольствием бил ее и всячески унижал на глазах маленькой дочери, которая ежедневно плакала. Жизнь Лизы превратилась в тихий семейный кошмар, управлял которым ее тиран муж. Сегодня он в очередной раз приехал с работы в плохом настроении. По опыту она хорошо знала, что будет дальше. Пока он был в душе, она взяла собранные заранее вещи, забрала девочку и уехала, сама не зная куда.

Я не стал задавать ей вопросов, почему она так долго терпела и решилась только сейчас, почему не заявила в правоохранительные органы. Было видно, что она очень боялась его. Рассказывая свою историю, она то и дело, как в бреду, шептала, что он найдет ее. Я пришел к выводу, что осознанного плана дальнейших действий она не имела.

Внезапно рассказ прервался резким стуком в дверь, от которого ее и без того большие глаза расширились, а сама она чуть не подпрыгнула.

— Это он, это он! Умоляю, не открывай! — начала шептать она, схватив меня за руки.

— Не бойся, если это он, я не отдам вас ему. Я должен открыть, друзья могут приехать в любое время, — постарался я успокоить ее, освобождая кисти из ее напряженных ладоней.

Я подошел к двери и обернулся на Лизу. Она вжалась в стул и дрожала всем телом.

Открыв дверь, я лишь впустил внутрь порыв ледяного ветра. На пороге и около дома никого не было. И ни одного следа на снегу. Я позвал ее и сказал, что бояться нечего. Посмотрев на белоснежный нетронутый слой снега, она немного успокоилась.

Закрыв дверь, мы вернулись за стол. Мы говорили с ней о всяком, я рассказывал ей какие-то пустяки, старался шутить.

Среди разговора мы услышали плач из комнаты, где спала Катя. Девочка проснулась и сквозь слезы звала маму. Лиза вскочила и побежала к ней, я следом. Включив лампу, мы увидели, что девочка сидела посреди кровати, обхватив ноги маленькими ручонками, и плакала. Лиза присела на край кровати и обняла дочь, которая, всхлипывая, рассказала, что к ней приходил папа и хотел ее забрать. Лиза обнимала дочку, целовала, приговаривая, что все хорошо, что папа далеко, и это всего лишь дурной сон. Когда Катя успокоилась, мама уложила ее в постель и укрыла одеялом. Через пару минут девочка снова мирно спала.