«Попробуйте представить себе, что человечество полностью исчезло с лица Земли. Этот рассказ не о том, как мы исчезнем. Важнее узнать, что произойдет с миром, который мы оставили после себя»…
Добавить в моё избранное
21 мин, 57 сек 14537
Женщина поглядела на меня небесно-голубыми глазами, а затем поинтересовалась:
— Чем могу вам помочь?
— День добрый, — сказал я, — я ищу две заброшенные деревни, они где-то здесь, но я не могу их найти.
— Здесь все деревня заброшены, — отвечала женщина.
— Во всей округе в радиусе двадцати километров проживает всего несколько десятков человек.
Я достал карту и показал женщине приблизительное расположение этих деревень.
— Вот Осинники, — говорил я, — вот Горелый лес, а они должны быть между холмами.
Женщина глядела на меня своими бездонными глазами:
— Прости меня, молодой человек, я не разбираюсь в этой карте. Одна деревня должна быть на той стороне этого холма, а другая на переднем склоне следующего, — женщина указала рукой на плоские холмы.
— Вы здесь с детьми живете и больше никого нет? — поинтересовался я.
— Нет, муж еще есть, он скотник, в деревне за десять километров работает.
«Отважная женщина,» — думал я, — не боится в такой глуши«.»
Прошел еще час, день клонился к вечеру, а я так и не нашел эти две заброшенные деревни. Я нарезал круги на местности, твердо решив, что не уйду с пустыми руками, но время шло, и оно было против меня. Вся вода, что я брал с собой, была уже давно выпита, а новую воду еще никто не завозил, источников чистой воды на местности не было. Бинокль стал казаться дьявольски тяжелым, полупустой рюкзак оттягивал плечи. От длительного пребывания на солнце появилась тошнота, но я упорно, с тупой настойчивостью поломанного робота продолжал прочесывать местность. Перебравшись через холм, я увидел заброшенные дома. Вот она, моя цель, наконец-то! Я и пошел к ним по бездорожью, через бурьян и колючие травы.
«Попробуйте представить себе, что человечество полностью исчезло с лица Земли». Неудивительно, что я не мог ее найти. От деревни осталось всего шесть домов, и из этих шести только два были в относительно нормальном состоянии: от остальных остались либо руины, либо просто груда камней и дерева. Чем ближе к вершине холма находился дом, тем хуже он выглядел. Подставленные всем ветрам, солнцу и дождю, дома приказали долго жить. Эрозия и вода не оставили им шансов на спасения, в двух, относительно целых домах, уже давно провалилась крыша, а внутри, там, где раньше стояли шкафы и кровати, теперь росли кусты и травы. Время безжалостно стирало воспоминания об этих деревнях. Осмотрев деревню и сделав несколько десятков снимков, я отправился ко второй деревне, расположенной на другом холме, а между этими холмами протекала небольшая речушка, заросшая тростником и лилиями.
Спустившись к реке, по берегам которой росли плакучие ивы, я начал искать место, где можно ее перейти.
Какое-то шестое чувство заставило меня оглянуться и посмотреть на склон холма. От увиденного у меня по спине побежали мурашки. «На медведя идешь — нож точи, на кабана идешь — гроб теши», — так говорили старые русские охотники.
По пологому травянистому склону к реке направлялись четыре огромных зверя. Это была не семья кабанов, а стадо, и это стадо направлялось ко мне бодрой рысью. Кабаны, живущие в Горелом лесу и располагающихся за лесом зарослях кустарника, регулярно совершали набеги на эти территории и портили огороды у немногочисленных жителей этих полузаброшенных земель. Сдается мне, они шли на водопой. Приблизившись ко мне метров на шестьдесят, секач побежал в мою сторону. Я не знал, что ему надо, может, он всего-навсего хотел со мной за руку поздороваться, но я не жаждал этой встречи. Кабан с разбегу сшибает человека с ног, пытаясь распороть ему живот, а затем атакует уже лежащего на земле человека, метя клыками прямо в глаза.
Река казалась мне неглубокой, в ширину она была метров десять-двенадцать, и я решил уйти от секача, перейдя реку, если я уберусь с места водопоя, он за мной гнаться не будет. И я, как был в джинсовых штанах, футболке и кроссовках, с рюкзаком за спиной, полез в воду. Илистое дно реки засасывало ноги не хуже болота, и приходилось прикладывать немалые усилия, чтобы их выдернуть. Первый, второй и третий шаг, вода была по колено, а сделав четвертый шаг, я провалился по самую шею и поплыл. Река оказалась глубже, чем я предполагал. Доплыв до противоположного берега, начал быстро взбираться на склон холма, но неприятности, обрушившиеся на мою голову, и не собирались заканчиваться.
Поскользнувшись на траве, я приложился коленом левой ноги о достаточно крупный камень. От боли перехватило дух, но, собравшись с силами, я полез вверх на четвереньках. Взобравшись на холм, посмотрел в сторону реки: как я и предполагал, кабаны пришли на водопой, меня никто не преследовал. Но мои проблемы только начинались.
Я промок до нитки, но это еще полбеды: телефон, лежащий в кармане штанов, промок, и теперь из аппарата вытекала вода. Но и это еще не все — я остался без денег, ибо они просто размокли, и без ножа, каким-то образом соскочившего с ремня и теперь покоящегося на дне реки.
— Чем могу вам помочь?
— День добрый, — сказал я, — я ищу две заброшенные деревни, они где-то здесь, но я не могу их найти.
— Здесь все деревня заброшены, — отвечала женщина.
— Во всей округе в радиусе двадцати километров проживает всего несколько десятков человек.
Я достал карту и показал женщине приблизительное расположение этих деревень.
— Вот Осинники, — говорил я, — вот Горелый лес, а они должны быть между холмами.
Женщина глядела на меня своими бездонными глазами:
— Прости меня, молодой человек, я не разбираюсь в этой карте. Одна деревня должна быть на той стороне этого холма, а другая на переднем склоне следующего, — женщина указала рукой на плоские холмы.
— Вы здесь с детьми живете и больше никого нет? — поинтересовался я.
— Нет, муж еще есть, он скотник, в деревне за десять километров работает.
«Отважная женщина,» — думал я, — не боится в такой глуши«.»
Прошел еще час, день клонился к вечеру, а я так и не нашел эти две заброшенные деревни. Я нарезал круги на местности, твердо решив, что не уйду с пустыми руками, но время шло, и оно было против меня. Вся вода, что я брал с собой, была уже давно выпита, а новую воду еще никто не завозил, источников чистой воды на местности не было. Бинокль стал казаться дьявольски тяжелым, полупустой рюкзак оттягивал плечи. От длительного пребывания на солнце появилась тошнота, но я упорно, с тупой настойчивостью поломанного робота продолжал прочесывать местность. Перебравшись через холм, я увидел заброшенные дома. Вот она, моя цель, наконец-то! Я и пошел к ним по бездорожью, через бурьян и колючие травы.
«Попробуйте представить себе, что человечество полностью исчезло с лица Земли». Неудивительно, что я не мог ее найти. От деревни осталось всего шесть домов, и из этих шести только два были в относительно нормальном состоянии: от остальных остались либо руины, либо просто груда камней и дерева. Чем ближе к вершине холма находился дом, тем хуже он выглядел. Подставленные всем ветрам, солнцу и дождю, дома приказали долго жить. Эрозия и вода не оставили им шансов на спасения, в двух, относительно целых домах, уже давно провалилась крыша, а внутри, там, где раньше стояли шкафы и кровати, теперь росли кусты и травы. Время безжалостно стирало воспоминания об этих деревнях. Осмотрев деревню и сделав несколько десятков снимков, я отправился ко второй деревне, расположенной на другом холме, а между этими холмами протекала небольшая речушка, заросшая тростником и лилиями.
Спустившись к реке, по берегам которой росли плакучие ивы, я начал искать место, где можно ее перейти.
Какое-то шестое чувство заставило меня оглянуться и посмотреть на склон холма. От увиденного у меня по спине побежали мурашки. «На медведя идешь — нож точи, на кабана идешь — гроб теши», — так говорили старые русские охотники.
По пологому травянистому склону к реке направлялись четыре огромных зверя. Это была не семья кабанов, а стадо, и это стадо направлялось ко мне бодрой рысью. Кабаны, живущие в Горелом лесу и располагающихся за лесом зарослях кустарника, регулярно совершали набеги на эти территории и портили огороды у немногочисленных жителей этих полузаброшенных земель. Сдается мне, они шли на водопой. Приблизившись ко мне метров на шестьдесят, секач побежал в мою сторону. Я не знал, что ему надо, может, он всего-навсего хотел со мной за руку поздороваться, но я не жаждал этой встречи. Кабан с разбегу сшибает человека с ног, пытаясь распороть ему живот, а затем атакует уже лежащего на земле человека, метя клыками прямо в глаза.
Река казалась мне неглубокой, в ширину она была метров десять-двенадцать, и я решил уйти от секача, перейдя реку, если я уберусь с места водопоя, он за мной гнаться не будет. И я, как был в джинсовых штанах, футболке и кроссовках, с рюкзаком за спиной, полез в воду. Илистое дно реки засасывало ноги не хуже болота, и приходилось прикладывать немалые усилия, чтобы их выдернуть. Первый, второй и третий шаг, вода была по колено, а сделав четвертый шаг, я провалился по самую шею и поплыл. Река оказалась глубже, чем я предполагал. Доплыв до противоположного берега, начал быстро взбираться на склон холма, но неприятности, обрушившиеся на мою голову, и не собирались заканчиваться.
Поскользнувшись на траве, я приложился коленом левой ноги о достаточно крупный камень. От боли перехватило дух, но, собравшись с силами, я полез вверх на четвереньках. Взобравшись на холм, посмотрел в сторону реки: как я и предполагал, кабаны пришли на водопой, меня никто не преследовал. Но мои проблемы только начинались.
Я промок до нитки, но это еще полбеды: телефон, лежащий в кармане штанов, промок, и теперь из аппарата вытекала вода. Но и это еще не все — я остался без денег, ибо они просто размокли, и без ножа, каким-то образом соскочившего с ремня и теперь покоящегося на дне реки.
Страница 3 из 6
