«Попробуйте представить себе, что человечество полностью исчезло с лица Земли. Этот рассказ не о том, как мы исчезнем. Важнее узнать, что произойдет с миром, который мы оставили после себя»…
Добавить в моё избранное
21 мин, 57 сек 14536
Еще через час пути впереди показался поворот на юг, а за поворотом — частные дома, вот и первая покинутая деревня, численность населения — два человека. За деревней из кустов торчало какое-то строение, похожее на руины какого-то замка. Подойдя ближе, я понял, что это давно заброшенная и полуразрушенная церковь. Куполов не было, стены держались на честном слове, деревянный пол давно сгнил. Похоже, этот храм стоит покинутый с самой революции. Странно, стены еле дышали, а иконы, изображенные на стенах, выглядели почти нетронутыми. Святые образы оказались неподвластны времени.
Сфотографировав заброшенный храм, я отправился в дом, находящийся напротив церкви. К дому пришлось продираться через заросли крапивы и татарника. Сам дом представлял из себя жалкое зрелище: крыша уже давно обрушилась, стекол в окнах не было и по дому гулял сквозняк, это притом, что на улице был почти штиль. Я зашел в одну из комнат, и мне в лицо бросилась какая-то черная тень. Взмахнув руками, я упал на пол и только лежа на полу, понял: это всего лишь летучая мышь, которую я потревожил. На потолочных балках сидело, а точнее, висело несколько ее подружек. Выбравшись из дома, я снова вышел на дорогу и пошел дальше, к пункту назначения.
Прошло еще два часа, я все так же шел по дороге, мои мозги шипели в черепной коробке от перегрева, а над головой все так же летали орлы. Та же степь. Позади меня раздался автомобильный сигнал, я обернулся.
Ко мне подъехал уаз, и высунувшийся из окна водитель прокричал мне:
— Куда идешь, путник?
— К Горелому лесу, — ответил я.
— Ну, садись, подвезу, мне не туда, но километра на четыре тебя подброшу.
— Спасибо, брат, — я забрался в кабину, и машина тронулась с места.
— Ты чей? — поинтересовался водитель.
— Городской, — ответил я, — приехал к вам делать репортаж о заброшенных деревнях в Центральной России.
— Ты репортер? А какой газеты?
— Нет, не репортер, — ответил я.
— Но, может быть, я эти снимки куда-нибудь и продам.
Прошло несколько минут, когда водитель объявил:
— Все, приехали! Дальше иди сам, удачи тебе.
Я пожал деревенскому водителю руку, после чего проводил взглядом удаляющуюся машину и направился к деревне Осинники, наблюдая все тот же пейзаж: орлы, степь и посадки. А через двадцать минут около меня снова остановился автомобиль — «волга», самой первой модели, с оленем на капоте.
— Куда идешь, внучок? — прокричал дедок из кабины.
— К Осинникам.
— Садись, подброшу.
Я не верил своей удаче. Дед не подбросил меня до деревни, но приблизил к ней еще на пять километров.
Выйдя из машины и попрощавшись с дедом, я пошел по дороге и вскоре повернул на запад. Там, на западе, между пологими холмами, уже виднелся пункт назначения.
«Просто невероятно, как сегодня все удачно складывается, этого просто не может быть. К одиннадцати вечера я действительно вернусь домой». От радости потирал руки и чуть ли не подпрыгивал, как маленький мальчик. Вот кто меня тянул за язык, а? Говорено-переговорено, не говори «гоп», пока не перепрыгнешь. Именно в этот момент мое везение и закончилось. Сглазил я свою удачу. Правда, сразу я это не заметил.
Спустившись с холма, я вошел в деревню Осинники. Когда-то здесь проживало сто десять человек, теперь — всего шесть жителей, и те — дачники, приезжающие лишь на лето. Сегодня деревня была пустой. Осмотрев дома, полазив по заброшкам и сделав около тридцати кадров, я решил идти и искать оставшиеся две заброшенные деревни.
Солнце палило просто нещадно, иссушая степь, а крутой подъем к вершине холма отнимал последние силы, и вот тут возникли первые проблемы. То, что было изображено на карте, абсолютно не соответствовало тому, что видели мои глаза: на карте не было заброшенной дороги, а место, помеченное как деревня, было просто чистом полем, и во веки веков здесь не было домов. Я недоуменно пожал плечами и пошел по бездорожью, продираясь через густой, высотой по пояс бурьян. Перейдя поле и посадки, я увидел на склоне холма одиноко стоящий дом. Спустившись с холма, я направился к дому.
Во дворе дома залаяли собаки, оповещая хозяев о том, что идет чужой человек. Я подошел ближе, и две не самые маленькие собачки кинулись мне наперерез. Развернувшись к ним передом, я зарычал: «Брысь отсюда, шавки!». Собаки, видя, что атакуемый объект даже не собирается убегать и к тому же вместо страха испытывает агрессию, подрастеряли свой пыл и закружились вокруг меня, яростно облаивая и боясь одновременно. Кусты, росшие рядом с домом, зашевелились и из них выскочили двое детей: девочка лет двенадцати и мальчик лет восьми. Дети со всех ног кинулись в дом, из которого минуты через две вышла женщина и не спеша подошла ко мне. На вид ей было тридцать-тридцать пять лет, ростом мне до подбородка, одетая в длинный сарафан и стоящая босыми ногами на траве.
Сфотографировав заброшенный храм, я отправился в дом, находящийся напротив церкви. К дому пришлось продираться через заросли крапивы и татарника. Сам дом представлял из себя жалкое зрелище: крыша уже давно обрушилась, стекол в окнах не было и по дому гулял сквозняк, это притом, что на улице был почти штиль. Я зашел в одну из комнат, и мне в лицо бросилась какая-то черная тень. Взмахнув руками, я упал на пол и только лежа на полу, понял: это всего лишь летучая мышь, которую я потревожил. На потолочных балках сидело, а точнее, висело несколько ее подружек. Выбравшись из дома, я снова вышел на дорогу и пошел дальше, к пункту назначения.
Прошло еще два часа, я все так же шел по дороге, мои мозги шипели в черепной коробке от перегрева, а над головой все так же летали орлы. Та же степь. Позади меня раздался автомобильный сигнал, я обернулся.
Ко мне подъехал уаз, и высунувшийся из окна водитель прокричал мне:
— Куда идешь, путник?
— К Горелому лесу, — ответил я.
— Ну, садись, подвезу, мне не туда, но километра на четыре тебя подброшу.
— Спасибо, брат, — я забрался в кабину, и машина тронулась с места.
— Ты чей? — поинтересовался водитель.
— Городской, — ответил я, — приехал к вам делать репортаж о заброшенных деревнях в Центральной России.
— Ты репортер? А какой газеты?
— Нет, не репортер, — ответил я.
— Но, может быть, я эти снимки куда-нибудь и продам.
Прошло несколько минут, когда водитель объявил:
— Все, приехали! Дальше иди сам, удачи тебе.
Я пожал деревенскому водителю руку, после чего проводил взглядом удаляющуюся машину и направился к деревне Осинники, наблюдая все тот же пейзаж: орлы, степь и посадки. А через двадцать минут около меня снова остановился автомобиль — «волга», самой первой модели, с оленем на капоте.
— Куда идешь, внучок? — прокричал дедок из кабины.
— К Осинникам.
— Садись, подброшу.
Я не верил своей удаче. Дед не подбросил меня до деревни, но приблизил к ней еще на пять километров.
Выйдя из машины и попрощавшись с дедом, я пошел по дороге и вскоре повернул на запад. Там, на западе, между пологими холмами, уже виднелся пункт назначения.
«Просто невероятно, как сегодня все удачно складывается, этого просто не может быть. К одиннадцати вечера я действительно вернусь домой». От радости потирал руки и чуть ли не подпрыгивал, как маленький мальчик. Вот кто меня тянул за язык, а? Говорено-переговорено, не говори «гоп», пока не перепрыгнешь. Именно в этот момент мое везение и закончилось. Сглазил я свою удачу. Правда, сразу я это не заметил.
Спустившись с холма, я вошел в деревню Осинники. Когда-то здесь проживало сто десять человек, теперь — всего шесть жителей, и те — дачники, приезжающие лишь на лето. Сегодня деревня была пустой. Осмотрев дома, полазив по заброшкам и сделав около тридцати кадров, я решил идти и искать оставшиеся две заброшенные деревни.
Солнце палило просто нещадно, иссушая степь, а крутой подъем к вершине холма отнимал последние силы, и вот тут возникли первые проблемы. То, что было изображено на карте, абсолютно не соответствовало тому, что видели мои глаза: на карте не было заброшенной дороги, а место, помеченное как деревня, было просто чистом полем, и во веки веков здесь не было домов. Я недоуменно пожал плечами и пошел по бездорожью, продираясь через густой, высотой по пояс бурьян. Перейдя поле и посадки, я увидел на склоне холма одиноко стоящий дом. Спустившись с холма, я направился к дому.
Во дворе дома залаяли собаки, оповещая хозяев о том, что идет чужой человек. Я подошел ближе, и две не самые маленькие собачки кинулись мне наперерез. Развернувшись к ним передом, я зарычал: «Брысь отсюда, шавки!». Собаки, видя, что атакуемый объект даже не собирается убегать и к тому же вместо страха испытывает агрессию, подрастеряли свой пыл и закружились вокруг меня, яростно облаивая и боясь одновременно. Кусты, росшие рядом с домом, зашевелились и из них выскочили двое детей: девочка лет двенадцати и мальчик лет восьми. Дети со всех ног кинулись в дом, из которого минуты через две вышла женщина и не спеша подошла ко мне. На вид ей было тридцать-тридцать пять лет, ростом мне до подбородка, одетая в длинный сарафан и стоящая босыми ногами на траве.
Страница 2 из 6
