Я очень надеюсь, что ты поймешь мое послание и отзовешься. По почте (хоть электронной, хоть обычной) я тебе написать не могу, потому что не знаю, куда писать, и телефона не знаю, и адреса — ты слишком хорошо спрятался. Но мне нужна твоя помощь, нужна так сильно, что я несколько недель ломал голову, как выйти на связь с человеком, который не хочет, чтобы его беспокоили, и к тому же чертовски хорошо умеет прятаться. И, представляешь, я нашел способ!
Добавить в моё избранное
39 мин, 17 сек 6051
Да и чего мне боятся? Друзей?
В центре комнаты загорелся огонек. Он не освещал ничего, кроме самое себя. Я читал, что такое бывает: Ignes fatui, блуждающие огни.
— Мы вернемся? — спрашиваю я у тьмы.
— Это зависит от тебя.
Что-то подсказывает мне, что я не захочу вернуться. Встаю, одеваюсь. Беру дневник и ручку.
В темноте квартиры ориентируюсь не хуже, чем сова. Одеваюсь в теплое. Выхожу. Мать спит так же крепко, как и тогда, когда умер Илья. Она не проснется, уверен.
Огонек плывет передо мной по лестнице, потом по темной и безлюдной улице. Я иду следом, спокойный и уверенный.
Мы приходим в недостроенный супермаркет возле парка. Вокруг тьма непроглядная. Спускаемся в подвал. Там, оказывается, есть подвал!
В подвале светит свечка. Она установлена на столе. Кроме свечи, на столе лежит женщина, связанная, с кляпом во рту. Это знакомая женщина, Маргарита Степановна. Она дергается, пытается вырваться, хотя это бесполезно, и дураку понятно.
Возле нее на столике поменьше лежит набор инструментов: пилы, ножи, гвозди и заточенные арматуры.
А вокруг царит тьма.
Я останавливаюсь перед Марго, не смотрю по сторонам. Я ничего не боюсь, время бояться прошло.
Из тьмы слышен шепот. И этот шепот напоминает мне голос Норы… — Теперь ты свободен, Володя. И можешь поступать с врагами так, как пожелаешь… Я слышу собственный спокойный и уверенный голос:
— Хочешь сказать, я могу ее пытать?
Марго замычала, кляп мешал ей говорить, руки и ноги были крепко связаны. Она слышала мои слова, это точно.
— Просто воздай ей по заслугам, — прошептала Нора (Нора…
— Восстанови справедливость. И стань одним из нас!
Я не испугался этого голоса. Было такое ощущение, будто всё это происходило во сне. Но все же засомневался. Снова вспомнилась попрошайка. Что же она имела ввиду? Вспомнилась мать.
Но я должен, всё шло к этому. Я должен стать одним из них. Тьма зовет меня. Каким-то сверхъестественным чутьем я сообразил, что все это — обряд инициации. Что, убив Марго, я действительно приобщусь к ним.
Интересно, что пришлось сделать Норе, чтобы стать одной из них? Может быть, именно она расправилась с Егором? Какие чудовищные зверства она совершила ради инициации и восстановления справедливости?
— Идем к нам! — шептала тьма.
— Идем ко мне, Володя!
И я решаюсь. Осторожно беру нож и подхожу к Марго, в глазах которой плещется ужас… Позже.
Я всегда любил этот дневник. Он — настоящий друг, который всегда выслушает. И никогда не осудит.
Но сейчас он не нужен, ведь у меня есть новые друзья.
Тем не менее, закончить его надо. Я попросил моих друзей позволить закончить его. Я допишу всё и оставлю этот дневник здесь, в подвале недостроенного супермаркета.
Я уже почти постоянно слышу голоса моих новых друзей. Ведь я — один из них…
В центре комнаты загорелся огонек. Он не освещал ничего, кроме самое себя. Я читал, что такое бывает: Ignes fatui, блуждающие огни.
— Мы вернемся? — спрашиваю я у тьмы.
— Это зависит от тебя.
Что-то подсказывает мне, что я не захочу вернуться. Встаю, одеваюсь. Беру дневник и ручку.
В темноте квартиры ориентируюсь не хуже, чем сова. Одеваюсь в теплое. Выхожу. Мать спит так же крепко, как и тогда, когда умер Илья. Она не проснется, уверен.
Огонек плывет передо мной по лестнице, потом по темной и безлюдной улице. Я иду следом, спокойный и уверенный.
Мы приходим в недостроенный супермаркет возле парка. Вокруг тьма непроглядная. Спускаемся в подвал. Там, оказывается, есть подвал!
В подвале светит свечка. Она установлена на столе. Кроме свечи, на столе лежит женщина, связанная, с кляпом во рту. Это знакомая женщина, Маргарита Степановна. Она дергается, пытается вырваться, хотя это бесполезно, и дураку понятно.
Возле нее на столике поменьше лежит набор инструментов: пилы, ножи, гвозди и заточенные арматуры.
А вокруг царит тьма.
Я останавливаюсь перед Марго, не смотрю по сторонам. Я ничего не боюсь, время бояться прошло.
Из тьмы слышен шепот. И этот шепот напоминает мне голос Норы… — Теперь ты свободен, Володя. И можешь поступать с врагами так, как пожелаешь… Я слышу собственный спокойный и уверенный голос:
— Хочешь сказать, я могу ее пытать?
Марго замычала, кляп мешал ей говорить, руки и ноги были крепко связаны. Она слышала мои слова, это точно.
— Просто воздай ей по заслугам, — прошептала Нора (Нора…
— Восстанови справедливость. И стань одним из нас!
Я не испугался этого голоса. Было такое ощущение, будто всё это происходило во сне. Но все же засомневался. Снова вспомнилась попрошайка. Что же она имела ввиду? Вспомнилась мать.
Но я должен, всё шло к этому. Я должен стать одним из них. Тьма зовет меня. Каким-то сверхъестественным чутьем я сообразил, что все это — обряд инициации. Что, убив Марго, я действительно приобщусь к ним.
Интересно, что пришлось сделать Норе, чтобы стать одной из них? Может быть, именно она расправилась с Егором? Какие чудовищные зверства она совершила ради инициации и восстановления справедливости?
— Идем к нам! — шептала тьма.
— Идем ко мне, Володя!
И я решаюсь. Осторожно беру нож и подхожу к Марго, в глазах которой плещется ужас… Позже.
Я всегда любил этот дневник. Он — настоящий друг, который всегда выслушает. И никогда не осудит.
Но сейчас он не нужен, ведь у меня есть новые друзья.
Тем не менее, закончить его надо. Я попросил моих друзей позволить закончить его. Я допишу всё и оставлю этот дневник здесь, в подвале недостроенного супермаркета.
Я уже почти постоянно слышу голоса моих новых друзей. Ведь я — один из них…
Страница 11 из 11
