Я очень надеюсь, что ты поймешь мое послание и отзовешься. По почте (хоть электронной, хоть обычной) я тебе написать не могу, потому что не знаю, куда писать, и телефона не знаю, и адреса — ты слишком хорошо спрятался. Но мне нужна твоя помощь, нужна так сильно, что я несколько недель ломал голову, как выйти на связь с человеком, который не хочет, чтобы его беспокоили, и к тому же чертовски хорошо умеет прятаться. И, представляешь, я нашел способ!
Добавить в моё избранное
39 мин, 17 сек 6050
— Я что будет со мной? — спросил я.
Нора нежно улыбнулась мне. Прям материнском улыбкой.
— И ты приходи. Когда будешь готов.
Я не сразу отреагировал. Значит, они ждут и меня! Буду ли я когда-нибудь готов прийти к ним?
— Нора, где ты взяла колокольчик? — спрашиваю, хотя спросить хотел совсем о другом.
— Как ты узнала о Них?
— Его мне дал один человек.
— Что за человек?
— Обычный. Такой же, как мы с тобой.
Как мы с тобой? Такой же лох, которого все чморят? Я хотел завалить ее вопросами, но не получилось. Шли похороны все-таки. В тот день нам поговорить больше не удалось. Может, позже.
Гораздо позже.
Позже поговорить тоже не удалось. Нора пропала без вести на следующий день после похорон. Ее мать-алкоголичка устроила шум, ухитрилась организовать поиски (надо же, алкоголичка, всю жизнь плюющая на дочь, вдруг спохватилась), но, как я и подозревал, безуспешно.
Хотя Илья умер и больше некому придираться ко мне, а придурок Егор пропал без вести, мне плохо как никогда. Я внезапно осознал, что жизнь без Норы не имеет смысла. Хожу в школу, как зомби, прихожу домой, тоже как зомби.
И еще я замечаю, что меняюсь. Кожа моя бледнеет, а глаза темнеют. Во что я превращаюсь? Может, Нора права, и я приду к этим загадочным друзьям, когда буду готов?
Никто не замечает изменений, что происходят со мной. Только я.
Пятница, 15 мая.
Жизнь тянется, как жевательная резинка. Никто ко мне не пристает, нет Егора, нет Ильи. Казалось бы, радуйся и не парься. Но мне скучно и паршиво как никогда.
Хожу в школу, сижу на уроках, отвечаю на вопросы преподов — и всё, как зомби. Всё чаще посещают мысли, что надо бы уйти из этого проклятого мира. К ним.
Сегодня после уроков задержала Марго-химичка.
Начала издали. Я не сразу понял, чего ей надо. Так и сказал ей.
— Все эти исчезновения — странная штука, — говорит эта похотливая тварь.
— Ты что-нибудь о них знаешь, Володя?
Я покачал головой. Наверное, в этот момент я выгляжу не лучше Норы перед исчезновением: такой же бледный, с кругами под глазами, не от мира сего.
— Ничего не знаю, Маргарита Степановна, — отвечаю.
Ответ мой Марго ничуть не смущает. Буравит меня глазами и говорит:
— Вы же с Норой Гараевой дружили. Неужели она тебе ничего не говорила? Хоть какой-нибудь намек?
— Нет.
— Ты лжешь, Вова Смолич, — спокойно говорит Марго.
Меня захлестнула злость. Какое ей дело? Прежде чем сообразить, в чем дело, отвечаю:
— Да, я лгу, Маргарита Степановна. И знаете, почему, Маргарита Степановна? Потому что это не ваше дело.
У Марго перекосилась рожа. Но она сдержалась, надо отдать ей должное. Улыбнулась сладко так, как Егор перед тем, как ударить меня по лицу, и говорит:
— Хорошо, Вова. Но помни, это уголовно наказуемое дело, особенно если ты скрываешь что-то, что может пролить свет на исчезновение Егора Тарасова. А ты что-то скрываешь, я вижу совершенно ясно!
— Вы не следователь, — чуть ли не лениво отмахиваюсь от ее аргументов я.
— Верно, — отвечает эта тварь.
— Но я могу организовать так, чтобы тобой заинтересовались компетентные органы. И задали тот же вопрос.
Я усмехнулся.
— Как? Подключите своего любовника?
Сам не ожидал, что ляпну нечто подобное. Но сейчас во мне не было ни злости, ни мстительности. Я говорил так, как думал.
У Марго потемнело лицо. Она резко ударила меня ладонью по щеке — не больно, но все-таки неприятно. Прошипела:
— Тварь ты, Смолич! Я сделаю так, чтобы тебя выгнали из школы!
И даже не попыталась завуалировать свои слова. Я поднял на нее глаза — она невольно отодвинулась; видно, увидела что-то в моем взгляде. Что-то недоброе.
— Осторожнее, — говорю я.
— Все мои враги кончают плохо.
У меня было такое ощущение, будто говорю не я. А кто-то другой, злобный и самоуверенный.
На Марго слова подействовали. Она испугалась, я это сразу заметил. Тем не менее, она нашла в себе силы вякнуть:
— Твои друзья тоже исчезают, Владимир. Я про Элеонору.
Я хмыкнул и пробормотал зловеще:
— Мои друзья всегда рядом.
Марго не нашла, что ответить.
Позже.
Вечером сходил на кладбище, на могилку отца. Рассказал ему обо всем. Говорить было проще, чем с фотографией. Будто с живым человеком.
В какой-то момент показалось, что какая-то тень спряталась за могильную плиту. Даже не стал смотреть, кто там. И так знал, что это мои друзья.
Еще позже.
Проснулся непонятно от чего. Будто кто-то меня разбудил, но, проснувшись, никого в пустой комнате не обнаружил. Полежал в темноте.
Вдруг послышался шепот… — Идем за нами!
Я даже не испугался.
Нора нежно улыбнулась мне. Прям материнском улыбкой.
— И ты приходи. Когда будешь готов.
Я не сразу отреагировал. Значит, они ждут и меня! Буду ли я когда-нибудь готов прийти к ним?
— Нора, где ты взяла колокольчик? — спрашиваю, хотя спросить хотел совсем о другом.
— Как ты узнала о Них?
— Его мне дал один человек.
— Что за человек?
— Обычный. Такой же, как мы с тобой.
Как мы с тобой? Такой же лох, которого все чморят? Я хотел завалить ее вопросами, но не получилось. Шли похороны все-таки. В тот день нам поговорить больше не удалось. Может, позже.
Гораздо позже.
Позже поговорить тоже не удалось. Нора пропала без вести на следующий день после похорон. Ее мать-алкоголичка устроила шум, ухитрилась организовать поиски (надо же, алкоголичка, всю жизнь плюющая на дочь, вдруг спохватилась), но, как я и подозревал, безуспешно.
Хотя Илья умер и больше некому придираться ко мне, а придурок Егор пропал без вести, мне плохо как никогда. Я внезапно осознал, что жизнь без Норы не имеет смысла. Хожу в школу, как зомби, прихожу домой, тоже как зомби.
И еще я замечаю, что меняюсь. Кожа моя бледнеет, а глаза темнеют. Во что я превращаюсь? Может, Нора права, и я приду к этим загадочным друзьям, когда буду готов?
Никто не замечает изменений, что происходят со мной. Только я.
Пятница, 15 мая.
Жизнь тянется, как жевательная резинка. Никто ко мне не пристает, нет Егора, нет Ильи. Казалось бы, радуйся и не парься. Но мне скучно и паршиво как никогда.
Хожу в школу, сижу на уроках, отвечаю на вопросы преподов — и всё, как зомби. Всё чаще посещают мысли, что надо бы уйти из этого проклятого мира. К ним.
Сегодня после уроков задержала Марго-химичка.
Начала издали. Я не сразу понял, чего ей надо. Так и сказал ей.
— Все эти исчезновения — странная штука, — говорит эта похотливая тварь.
— Ты что-нибудь о них знаешь, Володя?
Я покачал головой. Наверное, в этот момент я выгляжу не лучше Норы перед исчезновением: такой же бледный, с кругами под глазами, не от мира сего.
— Ничего не знаю, Маргарита Степановна, — отвечаю.
Ответ мой Марго ничуть не смущает. Буравит меня глазами и говорит:
— Вы же с Норой Гараевой дружили. Неужели она тебе ничего не говорила? Хоть какой-нибудь намек?
— Нет.
— Ты лжешь, Вова Смолич, — спокойно говорит Марго.
Меня захлестнула злость. Какое ей дело? Прежде чем сообразить, в чем дело, отвечаю:
— Да, я лгу, Маргарита Степановна. И знаете, почему, Маргарита Степановна? Потому что это не ваше дело.
У Марго перекосилась рожа. Но она сдержалась, надо отдать ей должное. Улыбнулась сладко так, как Егор перед тем, как ударить меня по лицу, и говорит:
— Хорошо, Вова. Но помни, это уголовно наказуемое дело, особенно если ты скрываешь что-то, что может пролить свет на исчезновение Егора Тарасова. А ты что-то скрываешь, я вижу совершенно ясно!
— Вы не следователь, — чуть ли не лениво отмахиваюсь от ее аргументов я.
— Верно, — отвечает эта тварь.
— Но я могу организовать так, чтобы тобой заинтересовались компетентные органы. И задали тот же вопрос.
Я усмехнулся.
— Как? Подключите своего любовника?
Сам не ожидал, что ляпну нечто подобное. Но сейчас во мне не было ни злости, ни мстительности. Я говорил так, как думал.
У Марго потемнело лицо. Она резко ударила меня ладонью по щеке — не больно, но все-таки неприятно. Прошипела:
— Тварь ты, Смолич! Я сделаю так, чтобы тебя выгнали из школы!
И даже не попыталась завуалировать свои слова. Я поднял на нее глаза — она невольно отодвинулась; видно, увидела что-то в моем взгляде. Что-то недоброе.
— Осторожнее, — говорю я.
— Все мои враги кончают плохо.
У меня было такое ощущение, будто говорю не я. А кто-то другой, злобный и самоуверенный.
На Марго слова подействовали. Она испугалась, я это сразу заметил. Тем не менее, она нашла в себе силы вякнуть:
— Твои друзья тоже исчезают, Владимир. Я про Элеонору.
Я хмыкнул и пробормотал зловеще:
— Мои друзья всегда рядом.
Марго не нашла, что ответить.
Позже.
Вечером сходил на кладбище, на могилку отца. Рассказал ему обо всем. Говорить было проще, чем с фотографией. Будто с живым человеком.
В какой-то момент показалось, что какая-то тень спряталась за могильную плиту. Даже не стал смотреть, кто там. И так знал, что это мои друзья.
Еще позже.
Проснулся непонятно от чего. Будто кто-то меня разбудил, но, проснувшись, никого в пустой комнате не обнаружил. Полежал в темноте.
Вдруг послышался шепот… — Идем за нами!
Я даже не испугался.
Страница 10 из 11
